Инфармационка

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Инфармационка » Книги. » Властелин Колец.


Властелин Колец.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА.

Эта сказка возникла в устных рассказах, пока не стала историей Великой Войны Кольца, включая множество эскурсов в более древние времена. Она начала создаваться после того, как был написан "Хоббит", и по его первой публикации в 1937 году: но я не торопился с продолжением, потому что хотел прежде собрать и привести в порядок мифологию и легенды древних дней, а для этого потребовалось несколько лет. Я делал это для собственного удовольствия и мало надеялся, что другие люди заинтересуются моей работой, особенно потому что она была преимущественно лингвистической по побуждениям и возникла из необходимости привести в порядок мои отрывочные сведения о языках эльфов.
Когда те, чьими советами и поддержкой я пользовался, заменили выражение "малая надежда" на "никакой надежды", я вернулся к продолжению, подбадриваемый требованиями читателей сообщить больше информации, касающейся хоббитов и их приключений. Но мой рассказ, все более углубляясь в прошлое, все не мог кончиться. Процесс этот начался при написании "Хоббита", в котором были упоминания о более давних событиях: Элронд, Гондолин, перворожденные эльфы, орки, словно проблески на фоне более недавних событий: Дурин (Дьюрин, Дарин - варианты написания), Мория, Гэндальф, Некромант,Кольцо. Постепенно раскрытие значения этих упоминаний в их отношении к древней истории раскрывало Третью эпоху и ее кульминацию в войне Кольца.
Те, кто просил больше информации о хоббитах, постепенно получили ее, но им пришлось долго ждать: создание "Властелина Колец" заняло интервал с 1936 по 1949 год, период, когда у меня было множество обязанностей, которыми я не мог пренебречь, и мои собственные интересы в качестве преподавателя и лектора поглощали меня. Отсрочка еще более удлиннилась из-за начавшейся в 1939 году войны: к ее окончанию я едва достиг конца первой книги. Несмотря на трудные пять военных лет, я понял, что не могу совершенно отказаться от своего рассказа, и продолжал работать, большей частью по ночам, пока не оказался у могилы Балина в Мории. Здесь я надолго задержался. Почти год спустя я возобновил работу и к концу 1941 года добрался до Лориена и Великой Реки. В следующем году я набросал первые главы того, что сейчас является книгой третьей, а также начало первой и пятой глав пятой книги. Здесь я снова остановился. Предвидеть будущее оказалось невозможно, и не было времени для раздумий.
В 1944 году, позавязав все узлы и пережив все затруднения войны, которые я считаю своей обязанностью решить или по крайней мере попытаться решить, и начал рассказывать о путешествии Фродо в Мордор. Эти главы, постепенно выраставшие в книгу четвертую, писались и посылались по частям моему сыну Кристоферу в Южную Америку при помощи английских военно-воздушных сил. Тем не менее потребовалось еще пять лет для завершения сказки: за это время я сменил дом, работу, дни эти хотя и не были менее мрачными, оставались очень напряженными. Затем всю сказку нужно было перечитать, переработать. Напечатать и перепечать. Я делал это сам: у меня не было средств для найма профессиональной машинистки.
С тех пор как десять лет назад "Властелин Колец" был напечатан впервые, его прочитали многие; и мне хочется здесь выразить свое отношение к множеству отзывов и предложений, высказанных по поводу этой сказки, ее героев и побудительных мотивов автора. Главным побудительным мотивом было желание сказочника испробовать свои силы в действительно длинной сказке, которая удержала бы внимание читателей, развлекла их и доставила им радость, а иногда, может быть, и тронула. В качестве проводника мне служило лишь мое собственное чувство, а многих такой проводник подводил. Некоторые из читателей нашли книгу скучной, нелепой или недостойной внимания, и я не собираюсь с ними спорить, ибо испытываю анологичные чувства по отношению к их книгам или книге, которые они прочитают. Но даже с точки зрения тех, кому понравилась моя книга, в ней есть немало недостатков. Вероятно, невозможно в длинной сказке в равной мере удовлетворить всех читателей: я обнаружил, что те отрывки или главы, которые одни мои читатели считают слабыми, другим очень нравятся. Наиболее критичный читатель - сам автор - видит теперь множество недостатков, больших и малых, но так как он, к счастью, не обязан пересматривать книгу или писать ее заново, то пройдет мимо них в молчании, отметив лишь один недостаток, отмеченный некоторыми читателями: эта книга слишком коротка.
Что касается внутреннего смысла - подтекста книги, то автор его не видит вовсе. Книга не является ни аллегорической, ни злободневной. По мене своего роста сказка пускала корни в прошлое и выбрасывала неожиданные ветви, но главное ее содержание основывалось на неизбежном выборе Кольца как связи между нею и "Хоббитом". Ключевая глава - "тень прошлого" - является одной из самых первых написанных глав сказки. Она была написана задолго до того, как 1939 год предвестил угрозу всеобщего уничтожения, и с этого пункта рассказ развивается дальше по тем же основным линиям, как будто это уничтожение уже было предотвращено. Источники этой сказки заключены глубоко в сознании и имеют мало общего с войной, начавшейся в 1939 году, и с ее последствиями.
Реальная война не соответствует легендарной ни по ходу, ни по последствиям. Если бы война вызывала или бы направляла развитие легенды, тогда, несомненно, Кольцо было бы использовано против Саурона: он не был бы уничтожен, но порабощен, а Барад-Дур не разрушен, а оккупирован. Мало того, Саруман, не сумев завладеть Кольцом, нашел бы в Мордоре недостающие сведения о нем, сделал бы Великое Кольцо своим и сменил бы самозваного правителя Средиземья. В этой борьбе обе стороны возненавидели бы хоббитов; хоббиты недолго бы выжили даже как рабы.
И другие изменения могли бы быть сделаны с точки зрения тех, кто любит аллегорические или злободневные соответствия. Но я страшно не люблю аллегории при всех их проявлениях, и сколько я себя помню, всегда относился к ним так. Я предпочитаю историю, истиную или притворную, с ее применимостью к мыслям и опыту читателей. Мне кажется, что многие смешивают "применимость" с "аллегоричностью": но первая оставляет читателей свободными, а вторая провозглашает господство автора.
Автор, конечно, не может оставаться полностью незатронутый своим опытом, но пути, на которых зародыш рассказа использует почву опыта, очень сложны, и попытки понять этот процесс в лучшем случае получаются загадками. Которые, хотя и весьма привлекательно предположить, когда жизнь автора или авторов критики частично сокращают во времени, что общие для них обоих события или направления мысли делаются наиболее сильными влияниями. Которые действительно могут испытать сильные воздействия войны: но годы идут, и часто забывают, что в войну 1914 года испытали не меньшее потрясение, чем те, что встретили войну 1939 года. К 1918 году все мои близкие друзья, за исключением одного, был мертвы. Или возьмем другой, еще более прискорбный случай. Некоторые предположили, что "очищение Удела" напоминает ситуацию в Англии времени окончания моей сказки. Это неверно. Эта ситуация является существенной частью общего плана, намеченного с самого начала, хотя в ходе написания события несколько изменились в соответствии с характером Сарумана, но без всякого аллегорического значения или злободневных перекличек с политическими событиями. Это описание, конечно, основано на опыте, хотя основания эти довольно слабые (экономическая ситуация совершенно различна). Местность, в которой я провел детство, обеднела к тому времени, когда мне стукнуло десять, в дни, когда автомобили были редкостью, я не видел ни одного, а люди все еще строили пригородные железные дороги. Недавно я видел рисунок дряхлой мельницы у пруда, а когда-то она мне казалась такой огромной. Внешность молодого мельника мне никогда не нравилась, но его отец, старый мельник, носил черную бороду и его нельзя было назвать рыжим.
"Властелин Колец" появляются в новом издании, и у меня появилась возможность пересмотреть книгу. Было исправлено некоторое количество ошибок и несообразностей в тексте; была так же предпринята попытка представить информацию по нескольким пунктам, на которые обратили внимание вдумчивые читатели. Я собирал все их запросы и замечания, и если некоторые из них остались без внимания, то причина в том, что я все еще не могу привести их в порядок; впрочем на некоторые запросы можно ответить лишь добавив новые главы, содержащие материалы, не включенные в первое издание. Пока же настоящее издание предлагает читателю это предисловие, пролог и индекс имен и мест.

0

2

Джон Рональд Руэл ТОЛКИЕН.
ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ.
ЛЕТОПИСЬ ПЕРВАЯ. ХРАНИТЕЛИ.
КНИГА ПЕРВАЯ.

Три кольца премудрым эльфам - для добра их гордого,
Семь колец пещерным гномам - для труда их горного,
Девять - людям Средиземья - для служенья черного
И бесстрашия в сраженьях смертоносно твердого,
А Одно - всесильное - Властелину Мордора,
Чтоб разъединить их всех, чтоб лишить их воли
И объединить их всех в их земной юдоли
Под владычеством всесильным Властелина Мордора.

ПРОЛОГ.

ОТНОСИТЕЛЬНО ХОББИТОВ.

В этой книге речь идет главным образом о хоббитах, и на ее страницах читатель может многое узнать об их характерах, но мало - о их истории. Дальнейшие сведения могут быть найдены только в извлечениях из "Алой Книги Западных пределов", которая опубликована под названием "Хоббит". Этот рассказ основан на ранних главах "Алой Книги", составленной самим Бильбо, первым хоббитом, ставшим известным в Большом мире, и названных им "Туда и обратно", так как в них рассказывается о его путешествии на восток и о возвращении: это приключение позже вовлекло всех хоббитов в события эпохи, которые излагаются ниже.
Многие, однако, пожелают больше узнать об этом народе с самого начала, а у некоторых нет первой книги. Для таких читателей излагаются основные сведения из "Сказаний о хоббитах" и кратко пересказывается первое приключение.
Хоббиты - скромный, но очень древний народ, более многочисленный раньше, чем теперь; они любят мир, спокойствие и хорошо возделанную землю: содержащаяся в порядке и тщательно обработанная земля в сельской местности
- их любимое место. Они не понимают и не любят машины, более  сложные  чем
кузнечные меха, водяная мельница  или  ручной  ткацкий  станок,  хотя  они
искусны в обращении с инструментами.  Даже  в  древние  времена  они,  как
правило, сторонились "высокого народа", как они называют нас, а теперь они
избегают нас со страхом, и их стало трудно отыскать. У них тонкий  слух  и
острое  зрение,  и  хотя  они  склонны  к  полноте  и  не  торопятся   без
необходимости, тем не менее они проворны и ловки в движениях. Они обладают
умением быстро и молча скрываться, когда не желают встречаться с  неуклюже
бредущим человеком; и они развили это умение  до  степени,  которая  может
показаться  людям  волшебством.  Но  на  самом  деле  хоббиты  никогда  не
занимались  волшебством,  и  их  неуловимость   -   следствие   искусства,
унаследованного и развитого на практике, следствие их дружбы  с  природой,
которая отплачивает им так, как не могут представить себе большие и  более
неуклюжие расы.
Хоббиты - маленький народ, они меньше гномов: во всяком случае менее крепкие и приземистые, хотя ненамного меньше ростом. Их рост разнится от двух до четырех футов по нашим меркам. Теперь они редко достигают трех футов: но они утверждают, что становятся ниже и что в прошлые времена они были выше. В соответствии с "Алой книгой", Бандобрас Крол (по прозвищу Бычий Рык), сын Изенгрима Второго, был ростом в четыре фута пять дюймов, и мог ездить верхом на лошади. По преданием хоббитов его превосходят только два известных в древности хоббита, но об этом будет идти речь в этой книге.
Что касается хоббитов из Удела, о которых рассказывается в этих сказаниях, то в дни мира и процветания они были веселым народом. Они одевались ярко, предпочитая желтый и зеленый цвета; но обувь они носили редко, так как на подошвах у них толстая прочная кожа, а ноги поросли густыми вьющимися волосами, похожими на волосы на их головах, чаще всего коричневого цвета. Поэтому единственным слабо распространенным среди них ремеслом было сапожное дело; но у них длинные и искусные пальцы, и они могут изготовлять множество полезных и красивых вещей. Лица их скорее добродушны, чем красивы, широкие, яркоглазые, краснощекие, со ртами, склонными к смеху, еде и питью. И они едят, пьют и смеются, часто и с охотой, любят простые незамысловатые шутки, не против поесть шесть раз в день, когда есть еда. Они гостеприимны и любят приемы и подарки, которые охотно дарят и с радостью получают.
Ясно, что несмотря на позднейшее отчуждение, хоббиты наши родственники: они были гораздо ближе к нам, чем эльфы или даже гномы. С древних времен говорят они на человеческих языках, хотя и непонятных, и любят все то, что и люди. Но точно наши взаимоотношения не могут быть установлены. Происхождение хоббитов уходит далеко в древние времена, которые сейчас забыты. Только эльфы еще сохраняют легенды этого исчезнувшего времени, но в этих легендах говорится главным образом об истории самих эльфов, люди там упоминаются редко, а хоббиты совсем не упоминаются. Ясно, однако, что хоббиты долгое время жили спокойно в Средиземье до того, как мы узнали о них. А в то время когда мир был полон бессчетными странными существами, маленький народец казался совсем незаметен. Но в дни Бильбо и его наследника Фродо хоббиты, вопреки своему желанию, стали внезапно важными и известными и обеспокоили Советы мудрых и великих.
Те дни, Третья эпоха Средиземья, теперь давно миновали, и форма всех земель изменилась: но район, в котором жили впоследствии хоббиты, оставался тем же, что и раньше: северо-запад старого мира, к востоку от моря. О своей прародине хоббиты во времена Бильбо не сохранили сведений. Любовь к науке (за исключением генеалогических сказаний) не отличалась распространением среди них, но в самых старых семьях встречались хоббиты, изучившие свои книги и даже собиравшие сведения о древних временах и отдаленных землях эльфов, гномов и людей. Их собственные записи начались только после их переселения в Удел, а самые древние легенды не касались времен более давних, чем дни странствий. Однако из этих легенд, так же как из некоторых слов и обычаев ясно, что хоббиты, подобно многим другим народам, совершили большой переход на запад. В самых древних их сказаниях как будто имеются намеки на то, что раньше они жили в верховьях Андуина, между краем Великого Зеленого Леса и Мглистыми Горами. Почему они впоследствии предприняли долгий и трудный переход через горы в Эриадор, сейчас уже неизвестно. В их собственных преданиях говориться об увеличении числа людей в их земле, о тени, упавшей на лес, отчего он стал мрачным и получил новое название Лихолесья (реже Чернолесье).
До пересечения гор хоббиты уже разделились на три обособленных ветви: шерстопалы (лапитупы), кролы (струсы) и светлолики (беляки). У шерстопалов темный цвет кожи, они меньше ростом и безбороды; руки и ноги у них маленькие, аккуратные и слабые: они предпочитают высокогорья и склоны гор. Кролы шире, крепче; ноги и руки у них больше. Они предпочитают равнины и берега рек. У светлоликов самая светлая кожа и волосы, они выше и стройнее других; любят жить в лесах.
Шерстопалы в древние времена имели много общего с гномами и долго жили в горах. Они долго двигались на запад и заселили Эриадор так же, как и окрестности Заверти, когда другие еще жили в Диких землях. Это наиболее "правильные" хоббиты. Они наиболее склонны селиться на одном месте и дольше всего придерживались дедовского обычая жить в туннелях и норах.
Кролы долго жили по берегам великой реки Андуин; они меньше чуждались людей. Вслед за шерстопалами они двинулись на запад, следуя по течению Бесноватой, и многие из них долго жили между Тарбадом и границами Дунланда, прежде чем двинуться дальше на север.
Светлолики, наименее многочисленные из хоббитов, были северной ветвью. Они дружнее других хоббитов с эльфами, и более искусны в языке и песнях, чем в ремеслах; издавна они охоту предпочитают возделыванию земли. Они пересекли горы к северу от Раздола и спустились по реке Хоарвелл. В Эриадоре они вскоре смешались с другими народами, пришедшими до них, и будучи смелее и более склонны к приключениям, они часто становились вождями и предводителями кланов шерстопалов и кролов, даже во времена Бильбо сильное влияние светлоликов ощущалось в знаменитых семьях, таких, как Кроли и семейства из Бакленда.
К западу от Эриадора, между Мглистыми горами и горами Луны хоббиты застали эльфов и людей. Остатки их все еще жили здесь со времен дунаданцев, королей людей, пришедших через море с заокраинного запада: но их число быстро уменьшалось, и земли их северного королевства давно опустели. Тут было много свободного пространства, и хоббиты решили обосноваться здесь надолго. Большинство первых поселений уже давно исчезло и было забыто ко временам Бильбо; но некоторые из них сохранились, хотя и уменьшились в размерах; таково было Пригорье и поселение в Четборе, в сорока милях к востоку от Удела.
Именно в эти времена хоббиты научились писать и создали письменность по образцу письма дунаданцев, которые, в свою очередь научились этому искусству у эльфов. В эти же дни они забыли свой прежний язык и заговорили на всеобщем языке, известном под названием вестрон во всех землях и королевствах от Арнора до Гондора и на берегах моря от Белфаласа до побережья Луны. Однако они сохранили несколько своих слов, так же как древние названия месяцев и дней и большинство собственных имен.
С этого времени легенды хоббитов превращаются в исторические записи с указанием годов. В 1601 году третьей эпохи братья светлолики Марко и Бранко выступили из Пригорья: получив разрешение верховного короля из Форноста, они пересекли коричневую реку Барандуин с большим числом хоббитов. Они прошли по мосту Каменный Лук, построенному в дни могущества северного королевства, заняли всю землю за ним, между рекой и дальними склонами. От них требовалось только содержать в порядке великий мост, а так же все остальные мосты и дороги, предавать королевские послания и принимать его господство.
Так началось летоисчисление мира, потому что год пересечения Брендивайна (так хоббиты изменили название реки), стал первым годом мира, и все позднейшие даты отсчитываются отсюда. Таким образом можно получить год по счислению эльфов и дунаданцев, прибавив 1600 к году летоисчисления Удела. (Прим. автора). Западные хоббиты полюбили свою новую землю и остались здесь, вскоре исчезли из истории людей и эльфов. Пока существовал король, они оставались его подданными, хотя на самом деле правили ими их собственные вожди, но считаясь с событиями во внешнем мире. На последнюю битву при Форносте с колдовским королем Ангмара они послали на помощь своему королю несколько лучников; так они во всяком случае утверждают - в преданиях людей об этом не упоминается. В этой войне пришел конец северному королевству: хоббиты отныне сами владели своей землей, они избрали из своей среды вождя - тэйна, чтобы он правил ими вместо короля. В течении тысячи лет у них не было войн, и после Черной Чумы (37 год по летоисчислению Удела) они процветали, и увеличивалось их число вплоть до бедствий Долгой Зимы и последовавшего за ней голода. Тогда погибли многие тысячи, но ко времени действия этой сказки Дни Смерти (1158-1160) были давно позади, и хоббиты вновь увеличивались в числе. Земля была богатой и плодородной, и хотя к их приходу она давно была пустынной - вскоре она превратилась в хорошо возделанную местность, со множеством ферм, пшеничных полей, виноградников и фруктовых садов.
Эта местность протянулась на сорок лиг от дальних холмов до моста через Брендивайн и на пятьдесят от северных торфяников до болот на юге, хоббиты назвали ее Уделом. Это была область, на которую распространялась власть их вождя тэйна, и благополучие в ней было привычно. В этом милом уголке мира они занимались любимыми делами, спокойно жили, и все меньше и меньше обращали внимание на мир снаружи, где бродили темные тени, пока не стали считать, что мир и довольство - закон Средиземья и всякого разумного народа. Они забыли или обращали мало внимание на тех, кто назывался стражами и благодаря которым стал возможен столь длительный мир в Уделе. Они были защищены, но предпочитали не помнить об этом.
Во все времена все хоббиты не были воинственными и никогда не воевали друг с другом. В древние годы они, конечно, вынуждены были защищаться в суровом мире; но ко времени Бильбо это была уже древняя история. Последнее сражение до того, как начинается действие этого рассказа, и единственное происшедшее в границах Удела, находилось за пределами памяти живущих. Это было битва Зеленых Полей в 1147 году по летоисчислению Удела: в этой битве Бандобрас Крол наголову разбил вторгшихся орков. Теперь даже погода стала мягче, а волки, в прежние суровые зимы приходившие с севера, теперь превратились в бабушкины сказки. Поэтому, хотя в Уделе и остались значительные запасы оружия, оно использовалось как украшение на стенах или собиралось в музее Землеройска. Этот музей назывался Домом Мусомов, так как всякую вещь, которую нельзя использовать, но жалко выбрасывать, хоббиты называли "мусомом". Их жилища часто напоминают склады мусомов, и большинство подарков, переходящих из рук в руки, относятся к их числу.
Тем не менее в условиях мира и легкой жизни хоббиты оставались удивительно крепкими; их было трудно испугать или пришибить; и хотя они любили хорошие вещи и комфорт, они вполне могли справиться, в случае необходимости, с врагом, выдержать бедствие или удивить тех, кто не знал их хорошо и судил о них только по круглым животикам и упитанным лицам. Не любящие ссориться и не убивающие ради удовольствия ничего живого, они были отважны на охоте и в случае необходимости могли сражаться голыми руками. Они хорошо стреляли из луков, так как обладали острым зрением и твердой рукой. И не только лук и стрела были их оружием. Когда хоббит наклонялся за камнем, следовало тут же удирать, и все твари, нарушавшие границы Удела хорошо это знали.
Первоначально все хоббиты жили в земляных норах, так они во всяком случае считали; в таких жилищах они до сих пор чувствуют себя лучше всего; но с течением времени они вынуждены были изменить форму своих жилищ. Во времена Бильбо в Уделе только самые богатые и самые бедные хоббиты придерживались дедовского обычая. Бедные жили в простых норах с одним окном, в то время как богатые сооружали роскошные богатые подземные жилища. Но не везде можно было найти подходящие холмы для этих больших и разветвленных туннелей (или смиалов, как сами они их называли), и на равнинах хоббиты, увеличиваясь в числе, начали строить жилища на поверхности. Даже в холмистых местностях и в старых поселках, таких как Хоббитон или Кролово Городище, даже в главном городе Удела Землеройске на белых склонах появилось много домов из дерева, кирпича или камня. Их особенно предпочитали ремесленники: мельники, кузнецы, плотники, каретных дел мастера и другие. Хотя хоббиты прежде всегда жили в норах, они издавна умели строить навесы и сараи.
Обычай строить фермы и амбары, как говорят, возник у жителей Мариша, внизу по реке Брендивайну. Хоббиты в этой местности - восточный Удел - выше ростом и крепче сложением; в слякоть они носят башмаки гномов. В их крови сильно прослеживается постороннее наследие, это видно и по пушку на их подбородках: у шерстопалов и светлоликов не было и следа бороды. На самом деле население Мариша и Букленда к востоку от реки пришло в Удел позже всех и в основном с юга: в их языке до сих пор много странных слов и имен, которые больше нигде в Уделе не встречаются.
Вероятно, искусство строить дома, как и многие другие умения, получены от дунаданцев. Но хоббиты могли научиться этому и непосредственно у эльфов, учителей людей в пору их юности. Ибо перворожденные эльфы еще не покинули Средиземье и до сих пор живут в Серебристых Гаванях и в других местах к западу от Удела. Три башни эльфов, возраста которых никто не помнит, до сих пор видны с Башенных Холмов за Западными Болотами. Они далеко видны в сиянии луны, самая высокая из них - дальше всех. Она возвышается одиноко на зеленой насыпи. Хоббиты западного Удела утверждают, что с вершины этой башни можно увидеть море: но неизвестен ни один хоббит, когда-либо взбиравшийся на нее. В сущности мало кто из хоббитов видел море или плавал по нему, и еще реже кто-нибудь возвращался с рассказами об этом. Большинство хоббитов с глубоким недоверием относилось даже к рекам и маленьким лодкам, и мало кто из них умеет плавать. И по мере того, как текли дни Удела, его жители все реже и реже встречались с эльфами, они начали их бояться и не верили тем, кто имел дело с эльфами. И море стало для них страшным словом, символом смерти, и они отворачивались от холмов на западе.
Искусство строить дома могло прийти от эльфов или от людей, но развили его хоббиты по-своему. Они не строили башни. Их дома длины, низки и удобны. Самые древние из них представляют собой не что иное, как имитацию смиала, покрытого сухой травой, соломой, дерном, с неровными стенами. Однако эта стадия осталась далеко в прошлом, и постройки хоббитов изменились, улучшенные изобретениями, заимствованными у гномов или найденными самостоятельно. Любовь к круглым окнам и дверям осталась главным напоминанием о древней архитектуре хоббитов.
Дома и норы хоббитов Удела обычно велики и населены многочисленными семействами (Бильбо и Фродо Торбинсы как холостяки представляли собой редкое исключение; но, впрочем, они были редким исключением и во всех других отношениях, например, в дружбе с эльфами). Иногда, как в случае с Кролами из Больших Смиалов или Брендизайками из Хоромин-на-Брендуине, много поколений родственников жили в мире (относительном), в наследственных многотуннельных жилищах. Кланы играли большую роль в жизни хоббитов, и они всегда тщательно разбирались в сложных родственных отношениях. Они рисовали сложные и длинные геральдические деревья с многочисленными ветвями. Когда имеешь дело с хоббитами, важно помнить, кто чей родственник и в какой степени. В этой книге невозможно изобразить геральдическое дерево, включавшее хотя бы наиболее известных членов наиболее известных семей того времени, когда начинается действие рассказа. Генеалогические деревья в конце "Алой Книги" сами по себе представляют небольшие книги, и все, за исключением хоббитов, нашли бы их невероятно скучными. Хоббиты же наслаждаются подобными вещами, если только они аккуратно выполнены: им нравятся такие книги, в которых все заранее известно и нет никаких противоречий.

0

3

ОТНОСИТЕЛЬНО ТРУБОЧНОГО ЗЕЛЬЯ.

Еще один обычай древних хоббитов   заслуживает упоминания.
Удивительный, надо сказать, обычай: через глиняные или деревянные трубки они вдыхали дым тлеющих листьев травы, которую они называли трубочным зельем или листом. Ореол чудес окружает происхождение этого странного обычая или искусства, как предпочитают называть его хоббиты. Все, что можно было узнать о нем, собрал Мериадок Брендизайк (позже хозяин Бакленда), и поскольку этот обычай и табак из Южного Удела играют определенную роль в последующем изложении, замечания Мериадока Брендизайка в предисловии к его "Сказаниям о травах Удела" следует процитировать.
"Это единственное искусство, относительно которого мы можем точно утверждать, что это наше изобретение, - заявляет он. - Неизвестно, когда хоббиты впервые начали курить его; но во всех легендах и основных преданиях о курении упоминается как об уже существующем обычае: в течении веков народ Удела курил разные травы, иногда ароматные, иногда с разными неприятными запахами. Но все предания сходятся на том, что Тобольд Табачник из Длиннохвостья (называемого также Лонгботтом) в южном Уделе впервые начал выращивать трубочное зелье в своем огороде в дни Изенгрима Второго, примерно в 1070 году по летоисчислению Удела. Лучшие сорта табака до сих пор выращиваются в этом районе, особенно такие как лист Длиннохвостья, Старый Тоби и Южная Звезда.
В записях нет сведений о том, как старый Тоби вырастил это растение: он никому об этом не говорил. Он многое знал о травах, но не был путешественником. Говорят, в юные годы он часто бывал в Пригорье, хотя несомненно, что дальше этого поселка он из Удела не уезжал. Вполне вероятно, что он узнал об этом растении в Пригорье, где оно и сейчас обильно прорастает на южных склонах холмов. Хоббиты из Пригорья утверждают, что именно они были первыми курильщиками трубочного зелья. То же самое, впрочем, они говорят обо всех других занятиях жителей Удела, а самих населяющих Удел хоббитов называют "колонистами". Впрочем, я думаю, что их утверждение относительно зелья правильно. И уж совершенно естественно, что именно из Пригорья в последующие столетия курение распространилось среди гномов, всадников, магов, которые все еще ходят туда-сюда по древней дороге. Таким образом центром распространения древнего искусства можно считать старую гостиницу "Гарцующий пони" в Пригорье, которую с незапамятных времен содержала семья Наркиссов.
Мои собственные наблюдения во время многочисленных путешествий убедили меня в том, что это растение не является исконным для нашей части мира, а что оно пришло с юга, с низовий Андуина: Я полагаю, что туда оно было привезено из-за моря людьми с заокраинного запада. Оно обильно произрастает в Гондоре, но здесь оно богаче и больше, чем на севере, где его никогда не находят в диком виде и где оно цветет только в защищенных местах, таких как Длиннохвостье. Люди Гондора называют его душистый гейленас и ценят исключительно за аромат его цветов. Отсюда его могли привезти к нам за долгие столетия между приходом Элендила и нашими днями. Но даже дунаданцы из Гондора признают, что хоббиты первыми поместили его в трубки. Даже маги не делали этого до них. Хотя один из знакомых мне магов владел этим искусством долгие века и превзошел его так же как и другие искусства, которыми он занимался.

ОБ УДЕЛЕ.

Удел делится на четыре четверти - области, расположенные на севере, юге, западе и востоке (Северный Удел, Южный Удел, Восточный Удел, Западный Удел). Каждая из областей в свою очередь делится на общины, носящие названия старейших семей своих обитателей, хотя с течением времени некоторые из этих фамилий сохранились только в названии общин. Впрочем почти все Кроли до сих пор живут в Укролье, но это не является правилом для большинства других семей, таких как Торбинсы или Булкинсы. Помимо областей есть еще восточные и западные болота.
Ко   времени   начала   рассказа   Удел   не управлялся никаким
"правительством". Семьи, по большей части, управлялись  со  своими  делами
сами. Выращивание и приготовление пищи занимало  почти  все  их  время.  В
других же отношениях они были, как  правило,  щедры  и  не  жадны,  всегда
довольны  и  непритязательны,  так  что   небольшие   фермы,   мастерские,
магазинчики и гостиницы оставались неизменными в течении многих поколений.
Конечно оставались древние традиции, традиции подчинения верховному королю Форноста, или Норбери, как они его называли, к северу от Удела. Но уже тысячу лет никаких королей не существовало, и даже сады королевского Норбери поросли травой. Однако до сих пор хоббиты говорят о диких и злобных существах, таких как тролли: "Они никогда не слышали о короле". И к королям относят они все свои законы и обычаи, потому что короли, как они говорят, были правителями.
Правда, семейство Кролов уже давно стало превосходить другие: и власть тэйна перешла к нему (от Побегайков), а глава клана Кролов до сих пор носит титул тэйна. И тэйн был главой собрания Удела, капитаном при военном сборе Удела и высшим судьей, но как военный сбор, так и собрание всего Удела созывались только в случае особой необходимости, которой не было очень давно, и поэтому титул тэйна стал формальным. Но семейство Кролов до сих пор пользовалось особым уважением, так как оставалось многочисленным и чрезвычайно богатым: к тому же в каждом поколении оно порождало сильные характеры со своеобразными привычками и даже с авантюрными склонностями. Впрочем, эти последние качества, скорее просто с трудом выносились, чем одобрялись другими хоббитами. Обычай, тем не менее, требовал называть главу семейства Кролов, присоединяя к его имени номер, например, Изенгрим Второй.
Единственной реальной властью в эти дни был мэр Землеройска (или Удела), который избирался каждые семь лет на свободной ярмарке на белых склонах в день лите, ровно в середине лета. Главной обязанностью мэра было председательствовать на праздниках Удела через недолгие промежутки времени. Почтовое управление и полицейская служба тоже находились в ведении мэра, так что он одновременно был главой службы сообщений и главным ширрифом страны. Это были две единственные службы, оставшиеся в Уделе, и почтальоны были наиболее многочисленны и наиболее занятые из двух служб. Это происходило потому, что все, кто умел писать, постоянно слали письма своим друзьям и родственникам, жившим дальше, чем протяженность послеобеденной прогулки.
Ширрифами хоббиты называли свою полицию. Никакого мундира у ширрифов не было (подобная одежда вообще неизвестна хоббитам) и только на шляпе они носили перо. Они больше охотились на зверей, люди их беспокоили мало. Во всем Уделе для внутренней службы их было всего двенадцать: по три в каждой области. Значительно больший отряд, численность которого изменялась в зависимости от необходимости охраны границ, должен был следить, чтобы чужеземцы, большие и малые, не причиняли неприятностей жителям Удела.
Ко времени начала рассказа пограничники - так называли этих полицейских - очень увеличились в силе и числе. Поступило множество докладов и сообщений о странных личностях и существах, бродящих вдоль границ и нарушающих их - первый признак того, что не все так спокойно, как должно быть; наступление этого времени давно предсказывалось сказаниями и легендами. Мало кто обратил на это внимание, и даже Бильбо не понял, что означает это изменение. Шестьдесят лет прошло с момента его возвращения из знаменитого путешествия, он стал стар, даже для хоббитов, которые часто достигают столетнего возраста. Легенды о богатствах, которые он принес с собой, все еще распространялись, но никто, даже Фродо, его любимый "племянник", не знал, что же он в сущности привез. Бильбо никому не говорил о найденном им Кольце.

О НАХОДКЕ КОЛЬЦА.

Как рассказывалось в "Хоббите", однажды к двери Бильбо пришел великий волшебник - Гэндальф Серый, и с ним тринадцать гномов, это был Торин Дубощит, потомок королей и его двенадцать товарищей. К своему изумлению, в одно апрельское утро 1341 года по летоисчислению Удела Бильбо с ними вместе пустился на поиски большого сокровища, сокровища королей гномов Под Горой, ниже Эребора в Дейле, далеко на востоке. Поиски были успешными, и дракон, карауливший сокровища, уничтожен. Но до этого произошла Битва Пяти Армий, и был убит Торин и совершено множество злодеяний. Отряд подвергся нападению орков на тропе в Мглистых Горах, когда он продвигался к диким землям; и случилось так, что Бильбо заблудился в темной шахте орков в самом сердце гор и здесь, пока он тщетно блуждал на ощупь во тьме, рука его нащупала лежащее на полу Кольцо. Он положил его в карман. Казалось, это была простая случайность.
Пытаясь отыскать выход, Бильбо спускался все ниже к подножию горы, пока не смог идти дальше. На дне тоннеля, в кромешной тьме было холодное озеро, на скалистом острове посреди озера жил Горлум (Голлум); это было отвратительное создание. Он плавал в лодке, гребя большими плоскими лапами, глядя бледными светящимися глазами, хватая длинными пальцами живую слепую рыбу и поедая ее сырой. Он ел все живое, даже орков, если они попадали к нему в лапы и он мог одолеть их без борьбы. Он обладал тайным сокровищем, доставшимся ему очень давно, когда он еще жил на свету; это было золотое кольцо, делавшее своего владельца невидимым. Оно было единственной вещью, которую любил Горлум, "моя прелесть", как он сам ее называл. Он прятал его в яме на своем острове и надевал только тогда, когда охотился или шпионил за орками в шахтах.
Может быть, он сразу напал бы на Бильбо при встрече, если бы Кольцо было при нем: но его не было, а хоббит держал в руке эльфийский нож, который служил ему мечом. Поэтому, чтобы выиграть время Горлум тут же предложил Бильбо поиграть в древнюю игру - отгадывание загадок: если Бильбо не сумеет отгадать загадку, Горлум убьет его и съест; но если загадку Бильбо не отгадает сам Горлум, то он выполнит желание Бильбо, выведет его из тоннеля.
Поскольку Бильбо безнадежно заблудился во тьме и не мог идти ни вперед, ни назад, то принял вызов: и они задавали друг другу множество загадок. В конце концов Бильбо выиграл скорее по счастливой случайности (как показалось), чем из-за своего ума: он никак не мог придумать свою последнюю загадку, сунул руку в карман, наткнулся на кольцо и воскликнул: "Что у меня в кармане?" Горлум не сумел ответить, хотя использовал три попытки.
Авторитеты расходятся во мнениях, был ли этот последний вопрос действительно просто вопросом или загадкой в соответствии с древними правилами игры; но все соглашаются, что приняв этот вопрос и попытавшись ответить на него, Горлум был связан своим обещанием. И Бильбо принуждал его сдержать свое слово; ему пришло в голову, что это скользкое существо может оказаться лживым, хотя слово в этой игре считалось священным и даже в старину самое злобное создание опасалось его нарушить... Но после веков, проведенных во тьме, сердце Горлума стало черным и в нем скрывалось предательство. Он ускользнул в темноту и вернулся на свой остров, о котором Бильбо ничего не знал. Здесь, как он думал, лежит его кольцо. Он был очень голоден и разгневан, а когда с ним будет его прелесть, ему нечего будет бояться.
Но кольца на острове не было: он его потерял, оно исчезло. От крика Горлума по спине Бильбо пробежала дрожь, хотя он и не понял, что случилось. Однако Горлум кое о чем догадался, хотя и поздно. "Что было в его кармане?" - воскликнул он. Свет в его глазах был подобен зеленому пламени, и он поспешил обратно, чтобы убить хоббита и вернуть свою "прелесть". Бильбо вовремя заметил опасность и отчаянно побежал по туннелю в сторону от воды: и еще раз ему повезло. Во время бега он сунул руку в карман и Кольцо наделось на палец. Поэтому Горлум пробежал мимо не заметив его, и продолжал караулить проход, чтобы "вор" не ушел. Бильбо осторожно шел за ним, слушая его проклятья и разговоры с самим собой о "прелести"; из этих разговоров Бильбо наконец-то заподозрил правду, и во тьме перед ним забрезжила надежда, что он нашел чудесное кольцо и вместе с ним возможность спастись от Горлума и от орков.
Наконец они пришли к выходу из туннеля в большую шахту, и здесь Горлум скорчился принюхиваясь и прислушиваясь. Бильбо почувствовал искушение убить его своим ножом. Но его остановила жалость, и хотя в его руках находилось волшебное кольцо - его единственная надежда, он не хотел использовать его для убийства. Наконец, собрав всю свою храбрость, Бильбо во тьме перепрыгнул через Горлума и побежал прочь преследуемый криками гнева и отчаяния: "Вор! Вор! Торбинс вор! Ненавистный навсегда!"
Любопытно, что Бильбо вначале не рассказал об этом своих товарищам. Им он сказал, что Горлум пообещал дать ему в случае выигрыша подарок; и когда Горлум якобы отправился на свой остров за подарком, то обнаружил, что подарка нет. Исчезло кольцо, которое подарили ему много лет назад в день рождения. Бильбо догадался, что это то самое кольцо, которое он нашел, и поскольку он выиграл игру, кольцо стало его по праву. Но будучи в трудном положении, он ничего не сказал об этом и попросил Горлума взамен награды вывести его наружу. Такой рассказ Бильбо включил и в свои воспоминания и никогда не изменял его, даже после совета Элронда. Очевидно, тот же рассказ попал в оригинал "Алой Книги" и содержится в многочисленных копиях и выдержках из нее. Но во многих копиях фигурирует и правдивый рассказ, принадлежащий, несомненно, Фродо или Сэму, которые оба узнали правду и которые не желали уничтожать что-либо написанное старым хоббитом.
Гэндальф, однако, не поверил первому рассказу Бильбо, как только услышал его, и продолжал интересоваться кольцом. Постепенно, после многих расспросов, он узнал от Бильбо правду, и это на некоторое время вызвало напряженность в их отношениях: но маг считал правду очень важной. Хотя он не говорил этого Бильбо, он считал очень тревожным, что добрый хоббит не сказал ему правду с самого начала, что совсем не соответствовало его характеру. Точно так же идея "подарка" была не просто изобретением хоббита. Она была подсказана Бильбо, как предположил Гэндальф, самим Горлумом в подслушанном разговоре, так как Горлум, несомненно, много раз называл кольцо "подарком на день рождения". Это Гэндальф тоже считал странным и подозрительным; но подлинную правду он сумел открыть только через много лет, как будет видно из этой книги.
Мало что можно сказать о дальнейших приключениях Бильбо. С помощью Кольца он спасся от стражи орков и соединился со своими товарищами. Во время путешествия он много раз использовал Кольцо, главным образом для помощи своим друзьям, но сохранял его в секрете от них так долго, как это было возможно. После возвращения домой он ни с кем не говорил о Кольце, за исключением Гэндальфа и Фродо; и никто в мире не подозревал о существовании Кольца. Только Фродо показал он записанный им самим рассказ о путешествии.
Свой меч он повесил над очагом, а чудесную кольчугу - дар гномов из охранявшегося драконом сокровища - передал в музей: в Дом Мусомов в Землеройске. Но в ящике в своей Торбе-на-Круче (называемой в некоторых сказаниях Бэг -Энд), он сохранил старый плащ с капюшоном, который носил в путешествии; а в кармане у него, надетое для безопасности на цепь, лежало Кольцо.
Он вернулся домой в Торбу-на-Круче 22 июня, на пятьдесят втором году жизни (в 1342 году по летоисчислению Удела), и ничего чрезвычайного не происходило в Уделе до тех пор, пока мастер Торбинс не начал подготовку к празднованию своей сто одиннадцатой годовщины. С этого момента (1401 год л.У.) начинается наш рассказ.

ЗАМЕЧАНИЕ О ЗАПИСЯХ УДЕЛА.

В конце Третьей эпохи играемая хоббитами в великих событиях роль, которые привели к заключению мира и созданию возобновленного королевства, вызвала у них широкий интерес к собственной истории: и многие их предания, до сих пор остававшиеся устными, были записаны. Большие семьи были заинтересованы событиями в королевстве, и многие их члены начали изучать древние истории и легенды. В конце первого столетия четвертой эпохи в Уделе было уже несколько библиотек со многими историческими книгами и записями.
Самые большие из этих собраний находились, вероятно, в Андертауэре, в Больших Смиалах и в Брэнди-Холле. Изложение событий конца третьей эпохи сделано главным образом по "Алой Книге западных границ". Это наиболее важный источник из истории войны за Кольцо, который долго находился в Андертауэре, в доме Фэйрбэйрнов, стражей западных границ. Вначале это был личный дневник Бильбо, взятый им с собой в Ривенделл. Фродо принес его обратно в Удел и на протяжении 1420-1421 годов по летоисчислению Удела заполнял чистые страницы изложением событий войны. Все это составило четыре тома, переплетенных в красную кожу. К ним в западных границах был добавлен пятый том, содержащий комментарии, генеалогии и другие различные материалы, касающиеся участия хоббитов в Товариществе.
Оригинал "Алой книги" не сохранился, но с него было сделано много копий, особенно с пятого тома; для пользования последним наследниками детей Сэммиуса. Наиболее важная копия имеет, однако, другую историю. Она хранилась в Больших Смиалах, но была сделана в Гондоре, вероятно, по заказу внука Перегрина в 1592 году л.У. (172 год четвертой эпохи). Южный переписчик сделал на ней приписку: "Финдегил, королевский писец, закончил эту работу в 172 году Четвертой эпохи. Это точная, до деталей, копия Книги Тэйна в Минас Тирите. Но Книга Тэйна, в свою очередь, была копией, сделанной по заказу короля Элессара с "Алой Книги Перианната", и была доставлена ему тэйном Перегрином, когда он вернулся в Гондор в 64 году четвертой эпохи."
Книга Тэйна была первой копией сделанной с "Алой Книги" и содержит многие материалы, позже опущенные или утерянные. В Минас Тирите в нее были внесены многие исправления, особенно в собственных именах или цитатах из эльфийских языков; к ней была добавлена также сокращенная версия "сказания об Арагорне и Арвен", которая не касается событий войны. Полный текст этого сказания был написан Барагиром, внуком наместника Фарамира, вскоре после ухода короля. Но главное значение копии Финдегила в том, что в ней единственной содержатся "Переводы с языка эльфов", исполненные самим Бильбо. Они занимают три тома и потребовали для своего составления огромного искусства и терпения. Бильбо писал их с 1403 по 1418 год, используя все доступные ему источники в Ривенделле, как устные, так и письменные. Но поскольку они почти целиком относятся к древним временам, тут о них больше незачем говорить.
С тех пор, как Мериадок и Перегрин стали главами своих больших семейств и в то же время поддерживали связи с Роханом и Гондором, в библиотеки Баклбери и Кролова Городища поступило множество записей, не содержащихся в "Алой Книге". В Брэнди-Холле имелось множество работ об Эриадоре и истории Рохана. Некоторые из них были начаты самим Мериадоком, хотя в Уделе он известен главным образом своими "Сказаниями о травах Удела" и своим "нарочным годов", в котором он рассматривает отношения календарей Удела и Пригорье, к календарям Ривенделла, Гондора и Рохана. Он также написал небольшой трактат "О старых словах и именах Удела", проявляя особый интерес к раскрытию происхождения таких слов как "мусом" и старых элементов в названиях мест, просматривая их корни в языке Рохиррима.
Книги Больших Смиалов менее интересны с точки зрения истории Удела, хотя очень важны для большой истории. Ни одна из них не была написана самим Перегрином, хотя он сам и его наследники собрали много рукописей, написанных в Гондоре; в основном это копии легенд, относящихся к Элендилу и его сыновьям. Только здесь из всего Удела имеются ценные материалы по истории Нуменора и по появлению Саурона. Вероятно, именно здесь было собрано вместе "Сказание о годах" при помощи материалов, собранных Мериадоком. Хотя приведенные даты, особенно для второй эпохи, весьма приблизительны, они заслуживают пристального внимания. Очевидно, Мериадок получил помощь и информацию из Ривенделла, который он неоднократно посещал. Там, после ухода Элронда, еще долго жили его сыновья с эльфами. Говорят, что тут поселился после ухода Галадриэль Келеборн: но не сохранилось записей от тех дней, когда он увидел наконец Серебристые Гавани: и вместе с ним ушли последние живые воспоминания о древних временах Средиземья.

А небеса цвели при нем
Ракетами, как дивный сад,
Где искры что цветы горят
И как дракон рокочет гром.

0

4

1. ДОЛГОЖДАННЫЙ ПРИЕМ.

Много толков вызвало в Хоббитоне решение мастера Бильбо Торбинса отметить сто одиннадцатую годовщину своего рождения особенно великолепным приемом. Все были возбуждены этим известием.
Бильбо был очень богат и причудлив, и в течении шестидесяти лет после своего памятного исчезновения и неожиданного возвращения составлял предмет удивления всего Удела. Богатство, которое он привез с собой из путешествия, превратилось в местную легенду, и большинство хоббитов верило, что Торба-на-Круче полна туннелей, набитых сокровищами. А если и это недостаточно для разговоров, то существовали его вызывающая восхищение энергия и сила. Время шло, но, казалось, оно мало действовало на мастера Торбинса. В девяносто лет он был почти таким же, как и в пятьдесят. В девяносто девять его начали называть хорошо сохранившимся: но точнее было бы назвать его неизменяющимся. Многие покачивали головами и говорили, что это уж слишком много хорошего для одного хоббита: вряд ли кто либо другой может рассчитывать на вечную (предположительно) молодость и неисчислимые (по слухам) богатства.
- За это придется заплатить, - говорили они. - Это не естественно и вызовет многие беды.
Но до сих пор никакие беды не приходили; а поскольку мастер Торбинс был щедр, большинство готово было простить ему его странности и удачу. Он постоянно приглашал к себе своих родственников (разумеется, кроме Лякошель-Торбинсов), и среди бедных и незначительных семей хоббитов у него было множество восторженных поклонников. Но близких друзей у него не было, пока не стали подрастать его двоюродные братья.
Старшим из них и любимцем Бильбо, был юный Фродо Торбинс. Когда Бильбо стукнуло 99 лет, он объявил Фродо своим наследником и поселил у себя в Торбе-на-Круче: и надежды Лякошель-Торбинсов окончательно рухнули. Бильбо и Фродо родились в один день - 22 сентября.
- Тебе лучше жить здесь, Фродо, малыш, - сказал однажды Бильбо, - тогда мы сможем совместно отмечать наш день рождения...
К тому времени Фродо все еще был в возрасте, который хоббиты считают безответственным: между детством и тридцатью тремя годами.
Прошло еще двенадцать лет. Каждый год Бильбо устраивал в Торбе-на-Круче прием по случаю дня рождения, но на этот раз все поняли, что на осень намечается нечто исключительное. Бильбо исполнилось сто одиннадцать лет - любопытное число и весьма почтенный возраст для хоббита (сам старый Крол достиг только ста тридцати), Фродо исполнилось тридцать три - тоже важное число: дата "наступления возраста". По Хоббитону и Байуотеру заработали языки, и слухи пошли бродить по всему Уделу. История и характер мастера Бильбо Торбинса снова стали главной темой толков, и старики неожиданно обнаружили, что воспоминания поднялись в цене.
Ни у кого не было более внимательной аудитории, чем у Сэма Скромби, повсюду известного как Старик. Он разглагольствовал в "Ветви плюща", маленькой гостинице на дороге в Байуотер. Говорил он важно и самодовольно, потому что в течение сорока лет ухаживал за садом в Торбе-на-Круче, а до этого помогал в той же работе старому Хольману. Теперь он сам состарился, сделался негибким в суставах, и работа в основном выполнялась его младшим сыном Сэмом Скромби. Отец и сын были в дружеских отношениях с Бильбо и Фродо. Они жили на самом холме, в третьем номере по Бэгшот-Роу, как раз над Торбой-на-Круче.
- Мастер Бильбо - очень приятный, разговорчивый джентльхоббит, и я всегда это говорил, - заявил старик. И сказал правду: Бильбо был всегда очень вежлив с ним, называл его всегда "мастер Хэмфест" и советовался по поводу выращивания овощей, особенно картофеля - в этом вопросе старик был признанным авторитетом во всей округе.
- А как насчет этого Фродо, который с ним живет? - спросил старый Пескунс из Байуотера. - Его фамилия Торбинс, но говорят, что он наполовину Брендизайк. Удивительно, как может какой-нибудь Торбинс из Хоббитона направляться на поиски жены в Бакленд, где такой странный народ?
- Неудивительно, что они странные, - тут же вмешался Дэдди Двулап (сосед старика), - если они живут на том берегу Брендивайна, совсем рядом со старым лесом. Это темное место, если хотя бы половина рассказов о нем правдива.
- Вы правы, дед! - сказал старик. - Конечно, Брендизайки из Бакленда не живут в старом лесу, но все же это странное племя. Они плавают в лодках по большой реке, а это совсем не естественно. Неудивительно, что оттуда приходят все неприятности, говорю я. И все же мастер Фродо прекрасный молодой хоббит, лучшего вам не встретить. Очень похож на мастера Торбинса и не только внешне. В конце концов его отец тоже был Торбинс. Очень респектабельным хоббитом был Дрого Торбинс: о нем вообще ничего нельзя было сказать, пока он не утонул.
- Утонул? - раздались сразу несколько голосов. Они слышали, конечно, и раньше этот и другие темные слухи: но у хоббитов страсть к семейным историям, и они готовы были слушать еще раз.
- Так говорят, - сказал старик. - Видите ли, мастер Дрого женился на бедной мисс Примуле Брендизайк. Она была двоюродной сестрой нашего мастера Бильбо с материнской стороны (ее мать была младшей дочерью старого Крола), а мастер Дрого был его троюродным братом. Поэтому мастер Фродо - его племянник и по материнской и по отцовской линии. И мастер Дрого часто оставался после женитьбы у своего тестя, старого мастера Горбадока (старый Горбадок давал роскошные обеды); и он плавал в лодке по реке Брендивайн; и он и его жена утонули в реке, а бедный мастер Фродо был тогда еще ребенком.
- Я слышал, что они отправились на реку после обеда, - сказал старый Пескунс, - и именно вес Дрого перевернул лодку.
- А я слышал, что он столкнул ее в воду, а она потянула его за собой,
- сказал Сэндимен, хоббитонский мельник.
- Не нужно верить всему, что слышишь, Сэндимен, - сказал старик, который недолюбливал Сэндимена. - Нечего говорить о том, что кто-то толкнул, а другой потянул. Лодки и так коварные штуки, и не нужно искать дополнительных причин случившегося. Во всяком случае мастер Фродо остался среди этих странных баклендцев сиротой и совершенно без средств. Он рос в Бренди-Холле. У старого мастера Горбадока никогда не бывало меньше нескольких сотен родственников в одном месте. Мастер Бильбо совершил добрый поступок, вернув ребенка в приличное общество.
Но, я думаю, какой ужасный удар для этих Лякошель-Торбинсов. Они считали, что получат Торбу-на-Круче, когда мастер Бильбо уходил и считался погибшим. Но он вернулся и выгнал их: и он все живет и живет. И сегодня кажется не старше, чем вчера. И вот, вдруг у него появляется наследник, и все документы оформлены законно. Теперь Лякошель-Торбинсов никогда не увидишь в Торбе-на-Круче.
- Я слышал, Торба-на-Круче набита деньгами, - сказал незнакомец, прибывший по делу в западный Удел из Землеройска. - Весь верх холма изрыт туннелями, а в них ящики с золотом, серебром, драгоценностями, так я слышал.
- Тогда вы слышали больше, чем я могу сказать, - ответил старик. - Ничего не знаю о драгоценностях. У мастера Бильбо хватает денег, но я ничего не слышал о туннелях. Я видел мастера Бильбо, когда он возвратился восемьдесят лет назад, я тогда был еще мальчишкой. Я тогда еще не был подмастерьем старого Хольмана (старик был двоюродным братом моего отца), но он часто брал меня с собой в Торбу-на-Круче, охранять сад, пока не убраны все фрукты и овощи. И вот как раз тогда мастер Бильбо поднимается по холму на пони и везет несколько мешков и ящиков. Но сомневаюсь, что они были полны сокровищами, подобранными им в чужих странах: говорят, там горы из золота. Но этого совершенно недостаточно, чтобы набить эти туннели. Мой парень Сэм знает об этом больше. Почти не уходит из Торбы-на-Круче. И с ума сходит по рассказам о прежних днях и всегда слушает сказки мастера Бильбо. Мастер Бильбо научил его грамоте - я надеюсь, это не причинит ему вреда.
"Эльфы и драконы! - Говорю я ему. - Капуста и картошка для нас лучше. Не вмешивайся не в свои дела, иначе тебе плохо придется", - говорю я ему. И могу добавить тоже и для других, - сказал он, взглянув на незнакомца и мельника.
Но старик не убедил свою аудиторию. Легенда о неисчерпаемом богатстве Бильбо слишком прочно укоренилась в сознании младших поколений хоббитов.
- Ну, он, верно, много добавил к тому, что привез с собой, - заявил мельник, выражая общее мнение. - Он часто отсутствует. Но поглядите на чужеземцев, которые навещают его: по ночам приходят гномы, и этот шлендра
- фокусник Гэндальф, и многие другие. Можете говорить, что хотите, старик, но Торба-на-Круче - странное место, а его обитатели еще более странные.
- А вы можете болтать, что вам вздумается. Все знают, что вы лжете, мастер Сэндимен, - возразил старик, еще более невзлюбивший мельника. - Мы можем примириться с некоторыми странностями. Кое-кто в Хоббитоне не предложит гостю и кружку пива, даже если будет жить в норе с золотыми стенами. Но он точно знает все о Торбе-на-Круче. Наш Сэм говорит, что все будут приглашены на прием.
Наступил прекрасный сентябрь. Вскоре распространился слух (вероятно, он исходил от всезнающего Сэма) о том, что будет устроен фейерверк, такой, какой давно не видели в Уделе, с того самого времени, как умер старый Крол.
Проходили дни, и день приема приближался. Однажды вечером через Хоббитон проезжала странного вида повозка с не менее странным грузом. Она поднялась на холм к Торбе-на-Круче. Изумленные хоббиты старались заглянуть в ее освещенные дверцы. Чужаки пели странные песни и правили повозкой: гномы с длинными бородами и глубокими капюшонами. Несколько из них остались в Торбе-на-Круче. В конце второй недели сентября среди бела дня прибыл еще один экипаж, он двигался по Байуотерской дороге со стороны моста через Брендивайн. В нем ехал один старик. На нем была высокая заостренная синяя шляпа, длинный серый плащ и серебристый шарф. У него была длинная белая борода и густые брови, на которые опускались поля шляпы. Маленькие хоббитяне бежали за экипажем по всему Хоббитону вверх по холму. Как они правильно догадались, экипаж был нагружен принадлежностями для фейерверка. У двери Бильбо старик начал разгружаться, вынося множество ящиков всех размеров и форм: на каждом ящике была большая красная буква "Г" и эльфийская руна "Г".
Конечно, это был знак Гэндальфа, а сам старик был, конечно, волшебником Гэндальфом, который был известен в Уделе главным образом своим искусством обращения с огнями, дымами и светом. Его истинное дело было гораздо труднее и опаснее, но жители Удела ничего не знали об этом. Для них он был всего лишь одним из "аттракционов" на приеме. Отсюда было и возбуждение хоббитят.
- Г - значит главный! - кричали они, а старик улыбался. Хоббитята знали внешность Гэндальфа, хотя он появлялся в Уделе редко и никогда не оставался надолго; но ни дети, ни их родители никогда не видели фейерверка
- он принадлежал легендарному прошлому.
Когда старик с помощью Бильбо и нескольких гномов закончил разгрузку, Бильбо раздал несколько пенни, но, к разочарованию зевак, не была взорвана ни одна шутиха.
- Теперь уходите! - сказал Гэндальф. - Вы получите достаточно, когда придет время.
И он исчез внутри вместе с Бильбо, и дверь закрылась. Юные хоббиты некоторое время тщетно смотрели на дверь, а потом разошлись. Им казалось, что день приема никогда не наступит.
Внутри Бильбо и Гэндальф сидели в маленькой комнате у открытого окна, выходящего на запад, в сад. Вторая половина летнего дня была яркой и мирной. Цветы блестели красным и золотым: львиный зев, подсолнечник, настурция - росли вдоль дерновых стен и заглядывали в круглые окна.
- Как прекрасно выглядит твой сад, - заметил Гэндальф.
- Да, - ответил Бильбо, - я его очень люблю и вообще люблю наш добрый старый Удел, но мне кажется, что пора взять отпуск.
- Ты хочешь уйти?
- Да. Я задумал это уже давно, и теперь замысел мой окреп.
- Хорошо. Больше говорить об этом не будем. Укрепляйся в своем плане и это будет к лучшему для тебя и для всех нас.
- Надеюсь. Но во всяком случае я собираюсь повеселиться в четверг и сыграть свои маленькие шутки.
- А кто же будет им смеяться? - спросил Гэндальф, качая головой.
- Посмотрим, - улыбнулся Бильбо.
На следующий день еще множество повозок поднялись на холм. Вначале раздавалось ворчание по поводу "местных интересов", но на той же неделе из Торбы-на-Круче полетели во все концы заказы на различные виды провизии, товаров, предметов роскоши, которые производились в Хоббитоне, Байуотере или в любом другом районе. Жители бурно радовались: они начали считать дни в календаре, и все высматривали почтальонов в надежде получить приглашение.
Вскоре начали рассылаться приглашения, и почта Хоббитона была блокирована, а почта Байуотера перегружена, и был объявлен добровольный набор помощников почтальонов... Постоянный поток их поднимался вскоре по холму, неся сотни вежливых выражений "спасибо, я обязательно буду".
На воротах Торбы-на-Круче появилось объявление: входить не разрешается, за исключением занятых на приеме. Но даже те, кто занимался подготовкой приема, или заявляли это, редко получали разрешение войти. Сам Бильбо был занят: писал приглашения, распечатывал ответы, подбирал подарки и делал еще кое-какие приготовления. Со времени прибытия Гэндальфа он никому не показывался на глаза.
Однажды утром хоббиты обнаружили, что большое поле к югу от входной двери Бильбо покрыто мотками веревки и столбами навесов и павильонов. В насыпи, выходящей на дорогу, был проделан особый проход, вырублены широкие ступени и построены большие белые ворота. Три семейства хоббитов на Бэгшот-Роу, жившие по соседству с домом были особенно заинтересованы и чрезвычайно завидовали. Почтенный старик Скромби перестал даже делать вид, что работает в своем огороде.
Начали подниматься навесы. Был построен особый павильон, такой большой, что дерево, росшее в поле, оказалось внутри павильона и гордо стояло в одном его конце, у главного стола. Все его ветви были увешаны лампами. Самое соблазнительное и многообещающее (с точки зрения хоббитов)
- огромная открытая кухня, в северном углу поля. Прибыл отряд поваров из всех гостиниц и харчевен, чтобы кормить гномов и другой странный народ, квартировавший в Торбе-на-Круче. Возбуждение росло.
Небо затянулось облаками. Это было накануне приема, в среду. Все были обеспокоены. И вот наступил четверг, 22 сентября. Взошло солнце, облака исчезли, флаги развернулись, и веселье началось.
Бильбо Торбинс назвал его приемом, но на самом деле началась целая цепь развлечений. Практически все живущие поблизости были приглашены. Лишь некоторые были случайно пропущены, но они все равно пришли, так что это не имело никакого значения. Было приглашено так же множество народа из других районов Удела: было даже несколько из-за границы. Бильбо лично встречал гостей у новых белых ворот. Всем без исключения он вручал подарки, даже тем, кто выходил и вновь входил в ворота. Хоббиты обычно дают гостям подарок в свой день рождения. Не очень дорогие, как правило, но и не такие щедрые, как в этом случае, но это хорошая система. В сущности в Хоббитоне и Байуотере ежедневно отмечали чей-нибудь день рождения, так что каждый хоббит имел основания надеяться на получение подарка по крайней мере раз в неделю. Но хоббиты никогда не уставали получать и дарить подарки.
Но в этом случае подарки были необыкновенно хороши. Хоббитята были так возбуждены, что на некоторое время забыли о еде. В их руках были невиданные игрушки, все прекрасные, а некоторые из них явно волшебные. Большинство из этих игрушек были заказаны год назад и прибывали сюда весь год из Дейла и с гор; они и в самом деле были изготовлены гномами.
Когда прибыли все гости и прошли в ворота, начались песни, танцы, музыка, игры и, конечно, еда и питье. Трижды официально приглашали к столу: на ленч, чай и на обед (или на ужин). Но ленч и чай отличаются главным образом тем, что гости ели сидя за столами. В другое время всегда находилось много желающих поесть, и они ели и пили постоянно - с одиннадцати до шести тридцати, когда начался фейерверк.
Фейерверк был делом Гэндальфа: он не только привез все необходимое, но и сам придумал и подготовил. В особых случаях он сам запускал ракеты и зажигал огни. Но и помимо этого здесь было огромное количество петард, шутих, хлопушек, бенгальских огней, факелов, фонарей, огненных фонтанов, гоблинских пистолетов с ударом грома. Все они были превосходны. Искусство Гэндальфа со временем все улучшалось.
Некоторые ракеты были похожи на сверкающих летающих птиц, поющих сладкими голосами. Были зеленые деревья со стволами из темного дыма: их листья раскрывались, а их сверкающие ветви бросали на изумленных хоббитов огненные цветы, которые с приятным ароматом исчезали, не долетев до земли. Фонтаны бабочек летали меж деревьев; поднимались столбы разноцветного огня и превращались в орлов, или в плывущие корабли, или в стаи летящих лебедей, красные грозы и желтые дожди, леса серебряных копий, которые внезапно взлетали в воздух с криком, как победившая армия, и со свистом падали вниз, как сотни змей. А напоследок в честь Бильбо был сюрприз, который, как и рассчитывал Гэндальф, поразил хоббитов. Огни погасли. Вверх поднялось большое облако дыма. Удалившись оно приняло форму горы, а вершина ее осветилась. Оттуда вырвались зеленые и алые языки пламени. И вот вылетел красно-золотой дракон, совсем как живой - глаза его сверкали, из пасти вырывалось пламя, послышался рев, и дракон с высоты обрушился на толпу. Все пригнулись, многие попадали ничком. Дракон пронесся, как проходящий поезд, сделал сальто и с оглушительным плеском исчез в водах Байуотера.
- Это сигнал к ужину, - сказал Бильбо.
Тревога сразу исчезла, и лежащие хоббиты сразу вскочили на ноги. Для всех был приготовлен ужин, для всех приглашенных, кроме тех, которые были приглашены на особый семейный прием. Он состоялся в большом павильоне с деревом. Было роздано двенадцать дюжин приглашений (это число хоббиты называют одним гроссом). Гости были избраны из всех семей, с которыми Бильбо и Фродо находились в родственных отношениях, с прибавлением нескольких друзей-неродственников, таких, как Гэндальф. Большинство молодых хоббитов привели с собой детей, так как собирались сидеть долго, да и рассчитывали покормить их бесплатным обедом.
Здесь было множество Торбинсов и Булкинсов, а также много Кролов и Брендизайков: и были различные Граббы (родственники бабушки Бильбо Торбинса) и различные Чаббы (по линии его деда Крола); и набор Бероузов, Болдеров, Брейсгирдлей, Брокхаузов, Гудбоди, Хорнблауэров и Длинноногов. Некоторые из них были в очень отдаленном родстве с Бильбо, а некоторые даже никогда раньше не бывали в Хоббитоне, так как жили в отдаленных районах Удела. Не были забыты и Лякошель-Торбинсы. Присутствовали Отто и его жена Любелия. Они не любили Бильбо и ненавидели Фродо, но так волшебна была власть пригласительного билета, написанного золотыми чернилами, что они не могли отказаться. К тому же их кузен Бильбо много лет специализировался в приготовлении пищи, а его стол пользовался высочайшей репутацией.
Все 144 гостя ожидали приятного праздника, хотя несколько опасались послеобеденной речи хозяина (впрочем, речи неизбежной). Бильбо был склонен к тому, что он называл поэзией; иногда, особенно после стакана или двух, рассказывал об удивительных приключениях во время своего знаменитого путешествия. Гости не были разочарованы: праздник получился весьма приятным, богатым, обильным, разнообразным и длительным. В последующие недели цена продовольствия во всем районе весьма сильно упала, но поскольку праздники Бильбо истощили запасы всех складов, погребов, кладовых на мили вокруг, это не имело большого значения.
После еды наступила очередь речи. Большинство из собравшихся были теперь, впрочем, в терпимом настроении, в том приятном состоянии, которое они называют "заполнить все углы". Они пили свои любимые напитки, ели свои любимые лакомства, и страхи их были забыты. Они готовы были слушать и приветствовать кого угодно.
- Мои дорогие гости! - начал Бильбо, поднимаясь с места.
- Слушайте! Слушайте! Слушайте! - закричали гости и повторяли это хором, казалось, не желая следовать собственному совету. Бильбо сошел со своего места и взобрался на стул под иллюминированным деревом. Свет ламп падал на его круглое лицо; золотые пуговицы сверкали на его шелковом костюме. Все видели, как он стоит, помахивая в воздухе рукой, в то время как другая была в кармане брюк.
- Мои дорогие Торбинсы и Булкинсы, - начал он снова, - мои дорогие Кроли и Брендизайки, Граббы и Чаббы, Бероузы и Хорнблауэры, Болдеры и Брейсгирдли, Гудбоди и Брокхаузы, Длинноноги...
- Длинноноги! - завопил престарелый хоббит в конце павильона. Это, конечно, была его фамилия, и он вполне оправдывал ее: ноги его были большие, заросшие шерстью, и обе лежали на столе.
- Длинноноги, - повторил Бильбо. - А так же мои добрые Лякошель-Торбинсы, которых я наконец-то приветствую в Торбе-на-Круче. Сегодня мне исполнилось сто одиннадцать лет.
- Ура! Ура! Многая лета! - закричали они и забарабанили по столам. Бильбо выступил блистательно. Именно такие речи они любили: короткие и ясные.
- Надеюсь, вы все так же рады, как и я?
Оглушительные вопли. Крики "Да!" ("Нет" - тоже). Звуки труб и рогов, дудок и флейт, и других музыкальных инструментов. Как уже было сказано, тут присутствовало множество юных хоббитов. В руках у них были десятки дудок и трещоток. На большинстве их стояла марка Дейла: для большинства хоббитов это ничего не говорило, но все соглашались, что дудки отличные. Это были маленькие, но превосходно сделанные инструменты, с отличным звучанием. В одном углу молодые Кроли и Брендизайки, решив, что дядюшка Бильбо уже кончил свою речь, поскольку он сказал все необходимое, организовали импровизированный оркестр и начали веселый танец. Мастер Эвард Крол и мисс Мелилот Брендизайк встали из-за стола и с колокольчиками в руках начали танцевать "высокий круг" - танец веселый, но несколько излишне энергичный.
Но Бильбо еще не кончил. Взяв у стоящего рядом хоббитенка рог, он протрубил в него трижды. Шум прекратился.
- Я не задержу вас долго, - воскликнул он. - Я созвал вас с целью...
Тон, каким он произнес это, произвел впечатление. Наступила тишина, а один или два Крола насторожились.
- Даже с тремя целями! Во-первых, чтобы сказать вам, что я вас всех очень люблю и что сто одиннадцать лет - слишком короткий срок жизни среди таких великолепных и положительных хоббитов...
Громовой взрыв одобрения.
- Я не знаю и половины из вас так, как мне хотелось бы, и половина из вас нравится мне меньше, чем вы того заслуживаете.
Это было неожиданно и несколько затруднительно. Послышалось несколько отрывочных аплодисментов, но большинство старались переработать услышанное и понять, в чем же заключается комплимент.
- Во-вторых, чтобы отметить свой день рождения. - Вновь приветственные крики гостей. - Вернее наш день рождения. Так как это также день рождения моего племянника, приемного сына и наследника Фродо. Он вступил в возраст и в права наследия...
Несколько осторожных хлопков старших хоббитов, несколько громких выкриков: "Фродо! Фродо! Веселый Фродо!" младших. Лякошель-Торбинсы нахмурились и задумались над тем, что же означает "вступил в права наследования".
- Вместе мы прожили 144 года. Ваша численность подобрана так, чтобы составить это же число - один гросс, если можно так выразиться...
Молчание. Это уже не комплимент. Многие гости, особенно Лякошель-Торбинсы, были оскорблены, чувствуя, что их пригласили только для заполнения числа. "Один гросс". Что за вульгарное выражение? (Гроссами в Уделе считали домашний скот).
- Если мне будет позволено сослаться на древнюю историю, этот день - годовщина моего прибытия на бочке в город Эсгарот на долгом озере: но в тот момент я забыл о том, что это день моего рождения. Тогда мне был всего лишь пятьдесят один год, и день рождения не казался мне важным. Банкет тогда был великолепен, хотя я так замерз, что смог сказать лишь "большое спасибо". Теперь я могу произнести более правильно - большое спасибо всем пришедшим на мой скромный прием...
Упорное молчание. Все боялись, что теперь неизбежна песня или стихи: и они уже соскучились. Почему он не перестает болтать и не даст им возможность заняться едой и питьем? Но Бильбо не пел и не читал стихов. Он помолчал немного.
- В-третьих, и это последнее, - сказал он, - я хочу сделать объявление. - Последнее слово он произнес так громко и внезапно, что все, кто еще мог, сели прямо. - Мне не хочется этого говорить - как я уже заявил, 111 лет - слишком короткий срок для жизни с вами, но это конец. Я ухожу. Я оставляю вас сейчас же. Прощайте!
Он сошел со стула и исчез. Вспышка яркого пламени - на мгновение все гости ослепли. Когда они открыли глаза, Бильбо не было нигде видно. Сто сорок четыре изумленных хоббита сидели молча. Старый Одо Длинноног убрал ноги со стола и топнул. Затем наступила мертвая тишина, пока внезапно, после нескольких глубоких вздохов каждый Торбинс, Булкинс, Крол, Брендизайк, Грабб, Чабб, Бероуз, Болдер, Брейсгирдл, Брокхауз, Гудбоди, Хорнблауэр и Длинноног не начали наконец говорить.
Все пришли к общему мнению, что шутка очень дурного вкуса и необходимо еще очень много еды и питья, чтобы у гостей прошел шок и раздражение. "Он сошел с ума, я всегда это говорил", - таково было наиболее популярное высказывание. Даже Кроли (за немногими исключениями) решили, что поведение Бильбо нелепо. В тот момент все считали, что исчезновение Бильбо - всего лишь глупая выходка.
Но старый Рори Брендизайк не был так уверен в этом. Ни возраст, ни роскошный обед не затуманили его рассудка, и он сказал своей невестке Эсмеральде:
- Что-то в этом есть подозрительное, моя дорогая! Мне кажется, этот безумец Торбинс снова ушел. Глупый старый чудак. Но о чем беспокоиться? Ведь еду он с собой не забрал.
И он громко попросил Фродо еще раз пустить по кругу кубок с вином. Фродо был единственный  из  присутствующих,  кто  ничего  не  сказал.
Некоторое время он молча сидел рядом с пустым стулом Бильбо и не обращал внимания на замечания и вопросы. Он, конечно, наслаждался шуткой, хотя и знал о ней заранее. Ему трудно было удержаться от смеха при виде негодующего удивления гостей. Но в тоже время он был глубоко обеспокоен: он понял неожиданно, что очень любит старого хоббита. Большинство гостей продолжало есть, пить и обсуждать странности Бильбо Торбинса, прошлые и настоящие: но гнев Лякошель-Торбинсов все возрастал. Фродо не хотел больше оставаться на приеме. Он отдал распоряжение принести еще еды и питья, затем встал, молча выпил за здоровье Бильбо и выскользнул из павильона.
Что касается Бильбо Торбинса, то, произнеся свою речь, он нащупал в кармане золотое Кольцо - волшебное Кольцо, которое он много лет хранил в тайне. Сойдя со стула, он надел его на палец, и хоббиты Хоббитона больше никогда не видели его.
Он быстро прошел к своей норе, постоял немного, с улыбкой прислушиваясь к гулу в павильоне и звукам веселья в других частях поля. Потом пошел к себе. Снял праздничную одежду, свернул и завернул в бумагу свой вышитый шелковый костюм, отложил его в сторону. Затем быстро надел старую одежду, укрепил вокруг талии свой потертый кожаный пояс. На него повесил короткий меч в старых ножнах черной кожи. Из запертого ящика, пропахшего нафталином извлек старый плащ с капюшоном. Он был закрыт там, как будто представлял большую ценность, хотя плащ был залатан и так выцвел, что трудно было определить, какой его цвет первоначальный - вероятно, темно-зеленый. Плащ был великоват для Бильбо. Затем Бильбо прошел в свой кабинет, достал из запертого сейфа сверток, завернутый в старую одежду, и рукопись, переплетенную в кожу: достал так же и большой конверт. Книгу и сверток он сунул в лежавший тут же мешок, почти доверху наполненный. В конверт он положил Кольцо на золотой цепочке, запечатал его и адресовал Фродо. Вначале он положил конверт на камин, но затем вдруг передумал и сунул его в карман. В это мгновение открылась дверь и быстро вошел Гэндальф.
- Привет! - сказал Бильбо. - Я гадал, вернетесь ли вы?
- Рад видеть тебя видимым, - ответил маг, садясь. - Я хотел застать тебя и сказать тебе несколько слов на прощание. Мне кажется, все прошло великолепно и согласно задуманному.
- Да, - ответил Бильбо, - хотя эта вспышка была сюрпризом: она удивила меня, не говоря уж об остальных. Небольшая добавка с вашей стороны?
- Верно. Ты мудро хранил Кольцо в тайне все эти годы, и мне показалось необходимым дать гостям какое-нибудь другое объяснение твоего исчезновения.
- Это еще более улучшило мою шутку. Вы всегда неожиданно вмешиваетесь, - засмеялся Бильбо, - но вероятно, как всегда, лучше знаете, что нужно делать.
- Да - когда я вообще что-нибудь знаю. Но насчет этого последнего дела я не совсем уверен. Теперь оно подошло к концу. Ты сыграл свою шутку, встревожил или обидел большинство своих родственников и дал всему Уделу тему для разговоров на девять дней, а скорее - на девяносто девять. Ты хочешь идти дальше?
- Да. Я чувствую, что мне необходим отдых, очень длинный отдых, как я уже говорил вам. Вероятно, постоянный отдых: не думаю, чтобы я вернулся когда-нибудь. В сущности, я не собираюсь возвращаться, и уже сделал все приготовления. Я стар, Гэндальф! Я не выгляжу стариком, но в глубине сердца чувствую это. "Хорошо сохранился!", - фыркнул он. - Мне кажется, что все во мне стало тонким и сморщилось, если вы меня понимаете: как масло размазанное на всем куске хлеба, слишком большом куске. Здесь что-то не так. Мне нужна перемена.
Гэндальф внимательно посмотрел на него.
- Да, здесь что-то не так, - задумчиво сказал он. - Я считаю твой план наилучшим.
- Что ж, теперь я готов. Я снова хочу увидеть горы, Гэндальф, - горы; и найти место, где я могу отдохнуть, по-настоящему отдохнуть. В мире и спокойствии, без кишащих вокруг родственников, без посетителей, непрерывно звонящих в колокольчик у двери. Я должен найти место, где смог бы кончить свою книгу. Я придумал для нее хороший конец: "И он жил счастливо после всех этих событий до конца своих дней."
Гэндальф засмеялся.
- Надеюсь, так и будет, но никто не сможет прочесть эту книгу, даже если она будет закончена.
- Почему же, со временем смогут. Фродо уже читал те части, что я написал. А вы присмотрите за Фродо?
- Да, присмотрю. Я буду навещать его так часто, как смогу.
- Он, конечно, пошел бы со мной, если бы я попросил его. В сущности он даже сам предложил это, как раз перед приемом. Но на самом деле он еще не хочет. Я же хочу увидеть еще раз перед смертью горы и дикие страны, но он все еще слишком любит Удел, его поля, леса и маленькие реки. Ему здесь хорошо. Я все оставляю ему, за исключением, конечно, нескольких мелочей. Надеюсь, он будет счастлив, когда привыкнет все это считать своим. С этого времени он сам себе хозяин.
- Все? - спросил Гэндальф. - И Кольцо? Ты согласился на это, вспомни.
- Ну... Гм... Да, вероятно, и оно, - запнулся Бильбо.
- Где оно?
- В конверте, как вы знаете, - нетерпеливо ответил Бильбо. - Он на камине. Нет. Вот он, в моем кармане! - Он колебался. - И разве это не странно? - сказал он наконец, как бы самому себе. - Почему бы и нет? Почему бы ему тут и не остаться?
Гэндальф снова внимательно посмотрел на Бильбо, в его глазах что-то сверкнуло.
- Я думаю, Бильбо, - спокойно сказал он, - его лучше оставить тут. Ты не хочешь этого?
- Ну, да... И нет. Теперь я думаю, что мне вообще не хочется расставаться с ним. И я не понимаю, зачем мне его отдавать? Почему вы хотите, чтобы я сделал это? - спросил он и голос его изменился. Теперь он был резким, подозрительным и раздраженным. - Вы всегда изводили меня вопросами о моем Кольце, вы никогда не беспокоились о других вещах, полученных в путешествии.
- Мне нужна была правда, - сказал Гэндальф. - Это чрезвычайно важно. Волшебное... Кольцо... Они... Гм... Волшебные. Они редки и интересны. Можно сказать, что я профессионально интересуюсь твоим Кольцом. И я должен знать, где оно, если ты пускаешься в странствия. И я считаю, что ты достаточно долго владел им. Тебе оно больше не нужно, Бильбо, если я не ошибаюсь?
В глазах Бильбо сверкнул гнев. Его доброе лицо застыло.
- Почему не нужно? - воскликнул он. - И какое вам дело до моей собственности? Оно мое. Я нашел его. Оно пришло ко мне.
- Да, да, - сказал Гэндальф, - но не нужно сердиться.
- Это вы виноваты, - сказал Бильбо. - Кольцо мое, говорю вам. Мое собственное. Моя прелесть. Да, моя прелесть.
Лицо мага оставалось серьезным и внимательным, и только блеск глубоких глаз свидетельствовал, что он удивлен и встревожен.
- Так его уже называли, - сказал он, - но называл не ты.
- А теперь называю я. А почему бы и нет? Даже если то же самое говорил Горлум. Кольцо теперь не его, а мое, и говорю вам, что я сохраню его.
Гэндальф встал. Он сказал строго:
- Ты будешь глупцом, Бильбо, если сделаешь это. С каждым твоим словом это становится все яснее. Ты слишком долго владел Кольцом. Откажись от него! И тогда ты снова станешь самим собой, ты будешь свободен.
- Я сделаю то, что захочу, - упрямо ответил Бильбо.
- Ну, ну, мой дорогой хоббит! - сказал Гэндальф. - Всю твою долгую жизнь мы были друзьями, и ты задолжал мне кое-что. Выполняй свое обещание
- отдай Кольцо!
- Ну, если вы сами хотите мое Кольцо, так и говорите! - воскликнул Бильбо. - Но вы его не получите. Я не отдам вам свою прелесть, я уже сказал.
Его рука опустилась на шероховатую рукоять меча.
Глаза Гэндальфа сверкнули.
- Вскоре наступит моя очередь рассердиться, - сказал он. - Если ты еще раз скажешь это, я рассержусь. Тогда ты увидишь Гэндальфа без маски...
Он сделал шаг к хоббиту, и казалось, он стал выше ростом, его огромная тень заполнила всю комнату.
Бильбо попятился к стене, тяжело дыша, сжимая руками карман. Некоторое время они стояли, глядя друг другу в лицо. И напряжение в комнате росло. Глаза Гэндальфа не отрывались от хоббита. Наконец Бильбо медленно разжал руки и начал слегка дрожать.
- Не знаю, что это с вами, Гэндальф? - проговорил он. - Вы никогда не были таким. Из-за чего все это? Кольцо ведь мое, я нашел его. И если бы не Кольцо, Горлум убил бы меня. Я не вор, чтобы он не говорил.
- Я никогда не называл тебя так, - ответил Гэндальф. - И я тоже не вор. Я не собираюсь грабить тебя, но хочу помочь. Я хочу, чтобы ты верил мне, как и раньше.
Он отвернулся, напряжение спало с его лица. Казалось, он вновь превратился в седого старика, согбенного и озабоченного.
Бильбо протер рукой глаза.
- Простите, - сказал он. - Но со мной происходит что-то странное. Будет большим облегчением не беспокоиться о нем больше. Оно заняло слишком большое место в моих мыслях. Иногда мне кажется, что это глаз, наблюдающий за мной. И мне всегда хочется надеть его и исчезнуть. Я пытался закрыть его, но понял, что не могу быть спокоен, если оно не у меня в кармане. Не знаю, почему. Кажется, я не могу покончить с этим.
- Тогда поверь мне, - ответил Гэндальф. - Уходи и оставь его. Откажись от владения им. Отдай его Фродо, и я присмотрю за ним.
Несколько мгновений Бильбо стоял в раздумье и нерешительности.  Потом выдохнул.
- Хорошо, - с усилием сказал он. - Согласен. - Он повел плечами и печально улыбнулся. - В конце концов, я и прием устроил для того же: чтобы раздать подарки и вместе с ними легче расстаться с Кольцом. Но это оказалось не так легко. Итак, Кольцо переходит к Фродо вместе со всем остальным. - Он глубоко вздохнул. - А теперь я и в самом деле должен идти, иначе кто-нибудь увидит меня. Я уже попрощался и не хочу делать это еще раз. - Он подобрал свой мешок и двинулся к двери.
- Кольцо все еще у тебя в кармане, - заметил маг.
- Да! - воскликнул Бильбо. - А также мое завещание и все другие документы. Лучше возьмите их и освободите меня. Так будет безопасней.
- Нет, не давай мне Кольцо, - сказал Гэндальф. - Положи его на камин. Оно будет лежать там до прихода Фродо. Я подожду его.
Бильбо достал конверт и хотел положить его рядом с часами, но в этот момент рука его дернулась, и конверт упал на пол. Но прежде, чем он подобрал его, маг наклонился, схватил конверт и положил его на место. Лицо хоббита вновь гневно исказилось. Внезапно оно смягчилось, Бильбо рассмеялся.
- Ну что ж, дело сделано, - сказал он. - Теперь я ухожу.
Они вышли в зал. Бильбо взял свою любимую палку, потом свистнул. Изнутри показалось три гнома.
- Все готово? - спросил Бильбо. - Уже все упаковано и погружено?
- Все, - ответили они.
- Тогда пошли, - и он шагнул к выходу.
Уже была ночь, черное небо усыпали звезды. Бильбо взглянул вверх, вдохнул в себя ночные запахи.
- Как хорошо! Как хорошо снова быть в пути вместе с гномами! Именно этого мне не хватало все эти долгие годы. До свидания! - сказал он, глядя на старый дом и кланяясь ему. - До свидания, Гэндальф!
- До свидания, Бильбо! Береги себя! Ты уже стар и, может быть, достаточно мудр.
- Беречь себя? И не собираюсь. Не беспокойтесь обо мне. Я снова счастлив. Но время идти. Я снова в пути, как и раньше, - добавил он тихим голосом, и как бы про себя запел во тьме:

В поход, беспечный пешеход,
Уйду, избыв печаль,

Спешит дорога от ворот
В заманчивую даль,
Свивая тысячи путей
В один бурливый, как река.
Хотя, куда мне плыть по ней,
Не знаю я пока...

Он помолчал немного. Потом, ни слова не добавив, отвернулся от огней и голосов в поле и под навесами и, сопровождаемый тремя товарищами, прошел через сад и поспешил по длинной наклонной тропе. В низком месте перепрыгнул через живую изгородь в конце склона и пошел через луг, проходя в ночи, как шум ветра в траве.
Гэндальф некоторое время смотрел ему вслед, во тьму.
- До свидания, мой дорогой Бильбо, до нашей следующей встречи! - тихо сказал он и вернулся в дом.
Вскоре пришел Фродо и увидел сидящего в темноте задумчивого Гэндальфа.
- Он ушел? - спросил Фродо.
- Да, - ответил Гэндальф, - он наконец-то ушел.
- Хотел бы я... Я хочу сказать, что до сегодняшнего вечера я надеялся, что это шутка, - проговорил Фродо. - Но в глубине души я знал, что он уйдет. Он всегда шутил, говоря о серьезных вещах. Я хотел прийти побыстрее, чтобы еще застать его.
- Я думаю, что он предпочел уйти незаметно, - сказал маг. - Не волнуйся. Он в порядке - пока. Он оставил для тебя конверт. Вот он!
Фродо взял с камина конверт, взглянул на него, но не стал распечатывать.
- Здесь его завещание и все документы, я думаю, - сказал Гэндальф. - Теперь ты хозяин Торбы-на-Круче. И мне кажется, что там ты найдешь и золотое Кольцо.
- Кольцо! - воскликнул Фродо. - Он оставил его мне? Но почему? Оно могло быть ему полезным.
- Может, да, а может, и нет, - сказал Гэндальф. - На твоем месте я не стал бы его использовать. Никому о нем не говори и береги его. А теперь я отправлюсь поспать.
Как хозяин Торбы-на-Круче Фродо считал своим долгом попрощаться с гостями. Слухи о странных событиях теперь распространились по всему полю, но Фродо только сказал, что к утру все, несомненно, прояснится. К полуночи прибыли экипажи для важных хоббитов. Один за другим они отъезжали, заполненные сытыми, но неудовлетворенными хоббитами. Потом пришли садовники и на тачках увезли все, что было небрежно оставлено гостями.
Медленно проходила ночь. Встало солнце. Хоббиты проснулись необычно поздно. Прошло утро. Пришли рабочие и начали убирать павильон, уносить столы и стулья, ложки, ножи, бутылки и тарелки, и лампы, и цветущие цветы в ящиках, забытые сумки, перчатки и недоеденную пищу (впрочем, ее было совсем немного). Затем без приглашения пришли хоббиты: Торбинсы и Булкинсы, и Болдеры, и Кроли, и другие гости, которые жили или останавливались поблизости. К середине дня в Торбе-на-Круче собралась большая толпа хоббитов, не приглашенных, но и не неожиданных.
Фродо ждал на ступенях, улыбаясь, но выглядел он усталым и озабоченным. Он приветствовал всех, но не смог ничего добавить к вчерашнему. Ответ его на все вопросы был одинаков:
- Мастер Бильбо Торбинс ушел; насколько я знаю, он здоров.
Несколько посетителей он пригласил войти внутрь, сказал, что Бильбо оставил им "посылки".
Внутри, в зале, были грудой навалены пакеты и свертки. На каждом из них была табличка. Вот некоторые из этих табличек.
Аделарду Кролу от Бильбо: зонтик. Аделард всегда, будучи в гостях, уносил хозяйские зонтики.
Доре Торбинс на память о долгой переписке на память от Бильбо: большая корзина для ненужных бумаг. Дора была сестрой Дрого и старейшей из оставшихся в живых родственниц Бильбо и Фродо; ей было 99 лет и более полустолетия она исписывала горы бумаг добрыми советами.
Мило Бероузу с надеждой, что это ему пригодится от Б.Б.: золотое перо и бутылочка чернил. Мило никогда не отвечал на письма.
Анжелике от дядюшки Бильбо: выпуклое зеркало. Анжелика была из семьи Торбинсов и она слишком любила разглядывать свое лицо.
В коллекцию Хьюго Брейсгирдля от жертвователя: пустой книжный шкаф. Хьюго собирал книги и никогда не возвращал взятые у других.
Любелии Лякошель-Торбинс в подарок: ящичек с серебряными ложками. Бильбо был уверен, что она присвоила себе большую часть его ложек, пока он находился в путешествии. Любелия хорошо это знала. Она поняла намек, но от ложек не отказалась.
Это лишь несколько примеров заготовленных подарков. Дом Бильбо за его долгую жизнь был забит вещами. Такова тенденция всех хоббичьих нор - становиться забитыми вещами; и этому вполне отвечал обычай дарить друг другу подарки в день рождения. Конечно, не всегда подарки в день рождения были новыми: несколько старых мусомов с забытым назначением циркулировали по всему району: но Бильбо обычно получал новые подарки и все их сохранил. Теперь старая нора стала понемногу расчищаться.
На каждом подарке была табличка, написанная самим Бильбо. Иногда с язвительным замечанием. Но большинство подарков, конечно, были желанными. И вот теперь беднейшие хоббиты, особенно из Бэгшот-Роу, получили немало добра. Старик Скромби получил два мешка картошки, новую лопату, шерстяной плащ и бутылочку мази для скрипящих суставов. Старый Рори Брендизайк в благодарность за свое гостеприимство получил дюжину бутылок отличного красного вина - крепкого красного вина из Саутфартинга, купленного еще отцом Бильбо. Рори совершенно простил Бильбо и после первой же бутылки громогласно назвал его отличным парнем.
Конечно, очень многое было оставлено Фродо. Он стал обладателем главных богатств, так же как и книг, картин, мебели. Но нигде не было ни следа денег или драгоценностей; не было роздано ни пенни, ни стеклянной бусинки.
Фродо очень устал в этот день. Ложный слух, что раздается все домашнее имущество Бильбо, распространился как лесной пожар; вскоре площадь перед домом была заполнена хоббитами, у которых здесь не было никакого дела, но от которых нельзя было избавиться. Таблички были сорваны и подарки перемешались. Начались ссоры. Некоторые начали меняться, другие старались улизнуть с непредназначенными для них подарками. Дорога перед входом была загромождена тачками и тележками.
Посреди этого смятения прибыли Лякошель-Торбинсы. Фродо на некоторое время скрылся, оставив своего друга Мерри Брендизайка присматривать за порядком. Когда Отто заявил громко, что хочет видеть Фродо, Мерри вежливо поклонился и сказал:
- Он отдыхает.
- Вернее прячется, - заметила Любелия. - Во всяком случае мы хотим его увидеть и мы его увидим. Иди и скажи ему это!
Мерри надолго оставил их в зале, и у них была возможность разглядеть оставленные им в подарок ложки. Подарок не улучшил их настроения. Вскоре их пригласили в кабинет. Фродо сидел за столом, перед ним лежало множество бумаг. Он выглядел недовольным - ясно, что ему не хотелось видеть Лякошель-Торбинсов. Он встал, беспокойно перебирая пальцами в кармане. Но заговорил он очень вежливо.
Лякошель-Торбинсы были настроены весьма агрессивно. Вначале они предложили ему заплатить (очень немного, по-дружески, как они сказали) за различные ценные предметы, на которых не было табличек. Когда Фродо заявил, что будут розданы только те предметы, которые подготовлены самим Бильбо, они сказали, что все это дело весьма подозрительно.
- Для меня ясно только одно, - сказал Отто, - что ты все хочешь забрать себе. Я требую показать завещание.
Если бы не усыновление Фродо, Отто был бы наследником Бильбо. Он внимательно прочитал завещание и фыркнул. К несчастью, оно было написано очень ясно и правильно оформлено (согласно обычаям хоббитов, которые помимо всего прочего, требуют подписи семи свидетелей, сделанных красными чернилами).
- Опять ни с чем! - сказал он жене. - И это после шестидесяти лет ожидания. Ложки? Вздор! - Он щелкнул пальцами под носом Фродо и вышел. Но от Любелии не так легко был избавиться. Спустя некоторое время Фродо вышел из кабинета, чтобы посмотреть как идут дела, и обнаружил, что она все еще в доме и шныряет по всем углам. Он вежливо проводил ее, после того как избавил от нескольких небольших, но ценных предметов, случайно попавших ей в сумочку. Лицо ее выглядело так, будто она мучительно ищет слова для прощания, но она только сказала:
- Вы об этом еще пожалеете, молодой человек. По какому праву вы здесь? Вы не Торбинс, вы - Брендизайк!
- Слышал, Мерри? Это оскорбление, - сказал Фродо, запирая за ней дверь.
- Нет, это комплимент, - ответил Мерри Брендизайк, - хотя и несправедливый.
Вернувшись в нору, они изгнали трех юных хоббитов (двух Булкинсов и одного Болдера), которые пробивали дыры в стенах одной кладовки. Фродо чуть не подрался с молодым Санчо Длинноногом (внуком старого Одо), который начал раскапывать большую кладовую, ему послышалось там эхо. Легенды о золоте Бильбо породили любопытство и надежды; все знают, что золото, доставшееся благодаря волшебству, можно отыскать, только если тебе не мешают.
Когда он одолел Санчо и вытолкал его, Фродо упал на стул в зале.
- Пора закрывать магазин, Мерри, - сказал он. - Закрой дверь и никому сегодня не открывай, даже если они притащат таран.
После этого они решили освежиться чашкой запоздалого чая.
Он едва успел сесть за стол, как последовал негромкий стук в дверь.
- Верно, опять Любелия, - подумал вслух Фродо. - Придумала что-нибудь действительно вредное и вернулась, чтобы сказать это мне, но с этим можно и подождать.
Он продолжал пить чай. Стук повторился, на этот раз громче, но он не обращал на него внимания. Внезапно в окне появилась голова мага.
- Если ты не впустишь меня, Фродо, - сказал он, - я пну дверь так, что она пролетит через весь холм и вместе с норой провалится в тартарары!
- Мой дорогой Гэндальф, минуточку, - воскликнул Фродо, подбегая к двери. - Входите же, входите! Я думал, что это Любелия.
- Тогда я тебя прощаю. Но я недавно видел ее: она ехала на пони в сторону Байуотера, и от ее лица скисло бы и свежее молоко.
- Я и сам от нее едва не скис. Честно говоря, я ухватился за Кольцо Бильбо. Хотел исчезнуть.
- Не делай этого! - сказал Гэндальф, садясь. - Осторожнее с Кольцом, Фродо! Между прочим, именно из-за него я и зашел к тебе, Фродо. Хочу сказать тебе несколько слов на прощанье.
- Что же именно?
- А что ты знаешь о Кольце?
- Только то, что рассказал мне Бильбо. Я слышал его рассказ: как он нашел Кольцо и как использовал его. В путешествии имеется в виду.
- Какой же это рассказ?
- О, не тот, что он рассказал гномам и записал в своей книге, - сказал Фродо. - Он рассказал мне правду, вскоре после того, как я поселился здесь. Он говорил, что вы измучили его вопросами, и он все рассказал вам, поэтому и мне нужно знать правду. "Между нами не должно быть тайн, Фродо, - сказал он. - Но больше никому рассказывать не надо. Кольцо в любом случае принадлежит мне."
- Интересно, - пробормотал Гэндальф. - И что же ты об этом думаешь?
- Если вы имеете в виду разговоры о "подарке", то правдивая история кажется мне наиболее вероятной. Мне непонятно, зачем же Бильбо выдумал что-то. Это на него непохоже. Вообще, он вел себя странно.
- Да. Но с теми, кто владеет сокровищами могут происходить странные вещи. Если они этими условиями пользуются. Это для тебя предупреждение - будь осторожен с Кольцом. У него могут быть и другие способности, а не только способность делать его владельца невидимым.
- Не понимаю, - ответил Фродо.
- И я не понимаю, - согласился маг. - Я вообще думаю много об этом Кольце, особенно с прошлой ночи. Не следует волноваться. Но если хочешь выслушать мой совет: используй его как можно реже или вовсе не используй его так, чтобы вызвать разговоры и подозрения. Повторяю: храни тайну и береги Кольцо.
- Вы говорите загадочно. Чего вы опасаетесь?
- Я не уверен. Поэтому больше ничего не скажу. Может, я смогу сказать больше, когда вернусь. А теперь я ухожу...
Он встал.
- Уже! - воскликнул Фродо. - Я думал, что вы останетесь хоть на неделю. Я надеялся на вашу помощь.
- Я так и собирался сделать, но пришлось изменить свои планы. Возможно, что и меня не будет долго: но как только смогу, я вернусь и увижусь с тобой. Жди меня, и я проберусь к тебе тайно. Больше мне нельзя посещать Удел открыто. Я вижу, что становлюсь популярным в Уделе. Говорят, что я помеха и нарушения тишины и спокойствия... Некоторые обвиняют меня в том, что я побудил Бильбо уйти, и даже в худшем. Если хочешь знать, мы с тобой заключили союз, чтобы завладеть сокровищами Бильбо...
- Некоторые! - воскликнул Фродо. - Это Отто и Любелия. Как низко! Я отдал бы всю Торбу-на-Круче со всем содержимым, если бы можно было отправиться вместе с Бильбо Торбинсом. Я люблю Удел. Но я тоже начинаю чувствовать желание уйти. Не знаю, увижу ли я его вновь.
- И я, - сказал Гэндальф. - Но меня беспокоят и другие проблемы. А сейчас... До свидания. Заботься о себе! Рассчитывай на меня, особенно в трудные времена. До свидания!
Он прощально взмахнул рукой и вышел. И Фродо показалось, что маг необычно согнут, как будто на его плечи легла огромная тяжесть. Приближался вечер, и укутанная в плащ фигура быстро исчезла в сумерках. Фродо не видел Гэндальфа долгое время.

0

5

2. ТЕНЬ ПРОШЛОГО.

Разговоры не утихли ни через девять, ни через девяносто девять дней. Вторичное исчезновение мастера Бильбо Торбинса обсуждалось в Хоббитоне, да и во всем Уделе, в течении целого года, а запомнилось намного дольше. Оно превратилось в вечернюю сказку для хоббитов, и постепенно сумасшедший Торбинс, который часто исчезает в облаке света и пламени и возвращается с мешком драгоценностей и золота, стал реальным героем легенд и жил тогда, когда реальные события уже совсем забылись.
Пока же общее мнение свелось к тому, что Бильбо, который всегда был немного тронутый, на этот раз окончательно спятил и убежал в Блу. Там он, несомненно, свалился в пруд или реку и пришел к типичному, хотя и неизбежному концу. Вина за это в основном возлагалась на Гэндальфа.
- Если только этот проклятый маг оставит юного Фродо в покое, может, из него и получится здравомыслящий оседлый хоббит - говорили они. И по всей видимости, маг на самом деле оставил Фродо в покое, но рост здравомыслия во Фродо был не особенно заметен. Больше того, у Фродо появились те же странности, что и у Бильбо... Он отказывался соблюдать траур, а на следующий год он дал прием в честь сто двенадцатой годовщины дня рождения Бильбо. Было приглашено двадцать гостей и, как говорят хоббиты, "снежило едой и дождило напитками".
Некоторые были шокированы, но Фродо ввел в обычай отмечать дни рождения Бильбо год за годом, пока все не привыкли. Он говорил, что не считает Бильбо мертвым. А когда его спрашивали: "Где же он тогда?" - Фродо лишь пожимал плечами.
Он жил один, как и Бильбо, но у него было много друзей, особенно среди молодых хоббитов (главным образом потомков старого Крола), которые еще детьми любили Бильбо и часто бегали в Торбу-на-Круче. Фолько Булкинс и Фредегар Болдер были двумя из них. Но ближайшими друзьями Фродо были Перегрин Крол, обычно называемый Пин и Мерри Брендизайк (его настоящее имя было Мериадок, но об этом вспоминали очень редко). Фродо часто бродил с ними по Уделу, но часто путешествовал в одиночку и, к удивлению соседей, его часто видели далеко от дома, бродящим по лесам и холмам при свете ярких звезд. Мерри и Пин подозревали, что он навещает эльфов, как когда-то Бильбо.
Проходило время и соседи стали замечать, что Фродо тоже проявляет признаки хорошей "сохранности": он сохранял внешность крепкого и энергичного хоббита тридцати лет. "Кое-кому всегда везет", - говорили о нем, но лишь когда Фродо приближался к почтенному пятидесятилетнему возрасту, все начали думать, что это очень странно.
Сам Фродо нашел, что быть самому себе хозяином и мастером Торбинсом из Торбы-на-Круче весьма приятно. Несколько лет он был вполне счастлив и не очень беспокоился о будущем. Но он даже не сознавал, что в нем все более и более нарастало сожаление о том, что он не ушел с Бильбо. Он обнаружил, что иногда, особенно осенью, грезит о диких землях и довольно странных видениях в горах, которые он не видел даже во сне. И он говорил себе: "Может и я однажды пересеку реку?" На что другая половина его сознания всегда отвечала: "еще нет".
Так продолжалось, пока шел его пятый десяток и все ближе и ближе становился пятидесятый день его рождения: 50 было числом, в котором ему чудилось нечто значительное (или зловещее): во всяком случае именно в этом возрасте у Бильбо внезапно начались приключения. Фродо начал чувствовать беспокойство, а старые тропы начали казаться ему чересчур утоптанными. Он смотрел на карты и гадал, что лежит за их краями: карты, изготовленные в Уделе, показывали, главным образом, белые пятна за его границами. Фродо продолжал бродить в полях и все чаще уходил один, а Мерри и остальные друзья ожидали его с беспокойством. Часто его видели идущим и разговаривающим со странного вида незнакомцами, которые стали к этому времени часто появляться в Уделе.
Разнеслись слухи о странных событиях, происходящих за границами Удела. Поскольку Гэндальф не появлялся и не слал вестей, Фродо собирал все новости, какие только мог. Эльфов, которые обычно редко появлялись в Уделе, теперь можно было часто видеть в лесах по вечерам. Они двигались на запад и не возвращались. Они покидали Средиземье и больше не интересовались его тревогами. На дорогах в необычных количествах появились гномы. Древняя восточно-западная дорога на своем пути к серым гаваням проходила через Удел, и гномы и раньше использовали ее на пути к шахтам в Синих горах. Они служили для хоббитов главным источником новостей об отдаленных частях Средиземья - если гномы хотели говорить: как правило, гномы говорили мало, а хоббиты не переспрашивали. Но сейчас Фродо часто встречал незнакомых гномов из дальних стран, и все они спасались бегством на запад. Они были встревожены, а некоторые шепотом говорили о Враге и о стране Мордор.
Это название хоббиты знали только из легенд о темном прошлом, но оно было зловещим и беспокойным. Казалось, что злые силы Лихолесья были отогнаны Белым Советом только для того, чтобы собраться с силами в древних крепостях Мордора. Говорили, что Башня Тьмы восстановлена. Во все стороны оттуда распространялось зло, и повсюду начались войны и рос страх. И вновь в горах множились орки. Появились тролли, теперь не тупые и простоватые, а коварные и вооруженные смертоносным оружием. И шли слухи о существах, еще более ужасных, но они не имели имени.
Мало что из этого, разумеется, достигало ушей обычных хоббитов. Но даже до самых тугоухих домоседов доходили странные пугающие рассказы, а те, кому приходилось по делам бывать у границ, видели странные вещи. Разговор в "Зеленом драконе" в Байуотере однажды весенним вечером, когда Фродо уже шел пятидесятый год, показывает, что даже до самого сердца Удела дошли слухи, хотя большинство хоббитов все еще смеялись над ними.
В углу у огня сидел Сэм Скромби, напротив него - Тэд Сэндимен, сын мельника: и много здесь было других хоббитов, прислушивавшихся к разговору.
- Странные вещи можно услышать в эти дни, - сказал Сэм.
- Услышишь, если будешь слушать, - сказал Тэд. - Но я могу и дома слушать ужасные рассказы для детей, если захочу.
- Несомненно, можешь, - ответил Сэм, - и осмелюсь заметить, что в них немало правды. Кто придумывает такие рассказы? Возьмем, например, драконов.
- Нет, спасибо, не хочу, - ответил Тэд. - Я слышал о них, когда был ребенком, но теперь не поверю в них. В Байуотере только один дракон, да и тот зеленый, - добавил он, вызвав общий смех.
- Хорошо, - сказал Сэм, смеясь вместе с остальными. - А как насчет этих гигантов, людей-деревьев, как их называют? Говорят, что одного из них, ростом выше дерева, видели недавно за северными болотами.
- Кто говорит?
- Мой кузен Хэл, например. Он работает у мастера Булкинса с Оверхилла и часто ходит в северный Удел охотиться. Он сам его видел.
- Говорил, что видел; должно быть твой Хэл всегда говорит, что видит что-то, а на самом деле этого и нет.
- Но он видел этого гиганта ростом с вяз, в каждом шаге у него было по семь ярдов.
- Тогда, готов поручиться, он видел вяз и ни что другое.
- Но этот "вяз" ходил, говорю тебе: а в северных болотах не растут вязы.
- Тогда Хэл ничего не видел, - сказал Тэд. Послышался смех и аплодисменты. По-видимому аудитория была согласна с Тэдом.
- Ты можешь отрицать и то, что многие видели странных созданий, пересекавших Удел: пограничники никогда еще не были так заняты. И я слышал, что эльфы движутся на запад. Они говорят, что движутся к гавани и оттуда направятся за Белые Башни. - Сэм неопределенно махнул рукой: ни он, ни кто-либо из собравшихся не знали, как далеко на запад лежит море, за старыми башнями на западной границе Удела. Но старая традиция утверждала, что за ними находится Серебристые Гавани, с которых иногда видны корабли эльфов, никогда не возвращающиеся.
- Они плывут, плывут, плывут по морю, они уходят на запад и оставляют нас, - полусказал-полупропел Сэм, печально и торжественно покачивая головой. Но Тэд рассмеялся.
- Что ж, вольно тебе верить в эти старые сказки. Но меня это не касается. Пусть плывут! Я уверен, что никто в Уделе этого не видел.
- Ну, не знаю, - задумчиво сказал Сэм. Он считал, что однажды видел в лесу эльфа, и надеялся, что еще увидит эльфов не однажды. Из всех легенд, что он слышал в детстве, больше всего его трогали обрывки сказок и полузабытых легенд и историй об эльфах. - Даже в наших землях есть такие, кто знаком с волшебным народом и узнает от них новости. Например, мастер Торбинс, у которого я работаю. Он говорит мне, что они плавают по морю, а он многое знает об эльфах. А старый мастер Торбинс знал еще больше; я говорил с ним, когда был ребенком.
- А они оба тронутые, - сказал Тэд. - По крайней мере, старый Бильбо был того и даже Фродо свел с ума. Ну, друзья, я пошел домой. Ваше здоровье! - Он осушил свою кружку и шумно вышел.
Сэм сидел молча и не сказал больше ни слова. Ему было о чем подумать. С одной стороны, было много работы в саду Торбы-на-Круче, и если погода проясниться, он будет завтра весь день занят. Но в голове Сэма было и еще что-то, кроме сада. Через некоторое время он вздохнул, встал и вышел.
Было начало апреля. Небо после сильного дождя расчистилось. Солнце уже зашло и холодный бледный вечер переходил в ночь. Сэм пошел домой через Хоббитон под ранними звездами, тихонько и задумчиво посвистывая.
Именно в это время после долгого отсутствия вернулся Гэндальф. В течении трех лет после приема его не было. Затем он нанес Фродо короткий визит и, внимательно осмотрев его, снова исчез. В последующие годы он появлялся довольно часто и всегда неожиданно. Приходил вечером и уходил до рассвета. Он не рассказывал о своих делах и путешествиях и, казалось, больше всего интересовался незначительными новостями о здоровье и делах Фродо.
Затем внезапно его посещения прекратились. Фродо не видел его и не слышал о нем и уже начал думать, что маг никогда не вернется и больше не интересуется хоббитами. Но в тот вечер, когда Сэм возвратился домой в сумерках, послышался знакомый стук в окно кабинета.
Фродо с удивлением и большим облегчением приветствовал старого друга. Они пристально посмотрели друг на друга.
- Как дела? - спросил Гэндальф. - Ты ничуть не изменился Фродо.
- Как и вы, - ответил Фродо, но про себя он подумал, что Гэндальф выглядит старше и изнуреннее. Он начал расспрашивать о новостях, и вскоре они погрузились в беседу, которая затянулась далеко заполночь.
На следующее утро после позднего завтрака маг сидел с Фродо у открытого окна кабинета. В камине пылал яркий огонь, но и солнце было теплым, а ветер - южным. Все выглядело свежим и новая зелень весны сверкала на полях и на кончиках ветвей деревьев.
Гэндальф думал о той весне, почти восемьдесят лет назад, когда Бильбо убежал из Торбы-на-Круче без носового платка. Теперь его волосы были белее, чем были тогда, борода и брови длиннее, а лицо глубже изрезано морщинами и мудростью: но глаза его так же ярки, как всегда. Он курил, и голубые кольца дыма вылетали с той же энергией и силой.
Он курил молча, потому что Фродо погрузился в глубокую задумчивость. Даже при свете утра он ощущал темную тень от рассказа Гэндальфа. Наконец он нарушил молчание.
- Ночью вы начали рассказывать странные вещи о моем Кольце, Гэндальф,
- сказал Фродо. - Но потом вы остановились, сказав, что о таких вещах лучше говорить при дневном свете. Может, вам лучше закончить сейчас? Вы говорите, что Кольцо опасно, гораздо опаснее, чем я могу предположить. В чем его опасность?
- Во многом, - ответил маг. - Оно гораздо могущественнее, чем я осмеливался думать сначала, настолько могущественно, что в конце концов, побеждает каждого смертного, владевшего им. Оно овладевает своим владельцем.
В Эрегноре давным -давно было изготовлено множество эльфийских колец, волшебных колец, как вы их называете. Они были, конечно, разного типа: одни более могущественные, а другие менее. Меньшие Кольца были только набросками, и для эльфийских кузнецов они были пустяком - но и они, по-моему, опасны для смертных. Но Великие Кольца, Кольца Власти - гораздо опаснее.
Смертный Фродо, который владеет одним из волшебных колец, не умирает, он перестает расти, стариться. Но им все более овладевает усталость. И если он часто при помощи кольца становится невидимым, он сам вянет, становится в конце концов постоянно невидимым, он бродит в сумерках под мрачным взглядом мрачной силы, которая правит Кольцами. Да, раньше или позже - позже, если он силен и благороден, но ни сила, ни благородные цели не помогут - но раньше или позже темная сила овладеет им.
- Как ужасно! - сказал Фродо.
Вновь наступило долгое молчание. Из сада доносились звуки газонокосилки Сэма Скромби.
- Давно ли вы об этом знаете? - спросил наконец Фродо. - И много ли знал Бильбо?
- Я уверен, что Бильбо знал не больше, чем рассказал тебе, - сказал Гэндальф. - Он никогда не оставил бы тебе его и вообще что-либо, представляющее опасность, хотя я и обещал ему присматривать за тобой. Он считал Кольцо прекрасным, очень полезным и нужным; и если что-либо шло неправильно или странно, он считал, что дело в нем. Он говорил: "Кольцо заняло слишком большое место в моих мыслях", но он и не подозревал, что дело в Кольце. Хотя он и понял, что с Кольцом нужно обращаться осторожно: казалось, у него изменяется все, и даже размер; странным образом оно сужалось и расширялось, могло внезапно соскользнуть с пальца, хотя перед этим сидело прочно.
- Да, он предупреждал меня об этом в последнем письме, - сказал Фродо, - так что я всегда держу его на цепочке.
- Очень мудро, - сказал Гэндальф. - Но что касается его долгой жизни, Бильбо никогда не связывал это с Кольцом. Он считал это исключительно своей заслугой и очень гордился своим долголетием. Хотя он казался все более усталым и измученным. Тонкий и сморщенный - так он говорил. Это признак того, что Кольцо начало овладевать им.
- И давно вы знали все это? - вновь поинтересовался Фродо.
- Знал? - переспросил Гэндальф. - Я знал многое, что могут знать только мудрые. Но ты имеешь в виду "знал об этом Кольце", что ж, можно сказать, что я и до сих пор не знаю. Нужно сделать последнюю проверку. Но я больше не сомневаюсь в истинности своих догадок.
Он задумался.
- Когда я впервые начал догадываться? - погружаясь в воспоминания, проговорил Гэндальф. - Посмотрим, это было в тот год, когда Белый Совет отбросил темную силу из Лихолесья, как раз перед Битвой Пяти Армий. Тогда Бильбо нашел Кольцо. Тень пала тогда мне на сердце, хотя я и не знал, чего опасаюсь. Я часто думал, как Горлум приобрел Великое Кольцо. Потом я услышал странный рассказ Бильбо о том, как он "выиграл" Кольцо, и не поверил ему. Когда я наконец узнал от него правду, я сразу понял, что он хочет во чтобы-то ни стало, сделать Кольцо своим. Совсем как Горлум с его "подарком в день рождения". Эти две лживые истории были слишком похожи, чтобы я чувствовал себя слишком спокойно. Ясно, что Кольцо обладало могучей силой и начинало действовать на своего владельца немедленно. Это было первым реальным предупреждением о том, что не все идет хорошо. Я часто говорил Бильбо, что такие Кольца лучше не использовать: но он всегда возмущался и начинал сердиться. Я мало что мог сделать. Я не мог забрать у него Кольцо, не причинив еще большего вреда, и у меня не было права на такие действия. Я мог только наблюдать и ждать. Я мог посоветоваться с Саруманом Белым, но что-то всегда мешало мне.
- А это кто? - спросил Фродо. - Никогда о нем раньше не слыхал.
- Может быть, - ответил Гэндальф. - Хоббиты не имеют о нем представления. Но он велик среди мудрых. Он вождь моего ордена и глава Совета. Его знания глубоки, но с ними вместе росла и его гордость, и он болезненно воспринимает любое вмешательство. Сказание о волшебных Кольцах, великих и малых, его область. Он долго изучал ее, разыскивая утраченные секреты изготовления колец: но когда вопрос о Кольцах обсуждался на нашем Совете, то все, что он открыл нам, говорило против моих опасений. Итак, мои страхи уснули, но уснули беспокойным сном. Я продолжал наблюдать и ждать.
И все казалось хорошо с Бильбо. Проходили годы. Да, они проходили и, казалось, не трогали его. Он не проявлял признаков старения. Вновь на меня упала тень. Но я сказал тебе: "В конце концов он происходит из семьи долгожителей по материнской лини. Еще есть время. Подождем".
И я ждал. До ночи, когда он покинул свой дом. Он совершал поступки и говорил слова, которые вселили в меня такой страх, который не смогли рассеять никакие утверждения Сарумана. Я понял, что действует что-то темное и смертоносное. И с тех пор я трудился много лет, чтобы установить истину.
- Но ведь ему не был причинен непоправимый вред? - беспокойно спросил Фродо. - Со временем ведь будет все хорошо? Он сможет отдохнуть с миром?
- Он почувствовал себя лучше, - сказал Гэндальф. - Но есть только одна власть в мире, которая знает все о Кольцах и о их действии, и насколько мне известно нет ни одной власти в мире, которая бы знала все о хоббитах - боковой ветви знаний, но тем не менее полной сюрпризами. Они могут быть мягки, как масло, но иногда становятся крепче старого древесного корня. Я думаю, что некоторые из них могут сопротивляться Кольцам гораздо дольше, чем подозревают большинство мудрых. Думаю, тебе нечего беспокоится о Бильбо.
Конечно, он много лет владел Кольцом и использовал его, поэтому потребуется долгое время, чтобы избавиться от его влияния, прежде чем он, например, сможет снова без опаски взглянуть на Кольцо. Но в остальном он вполне может счастливо прожить долгие годы. Потому что он отказался от него по собственной воле - очень важный пункт. Нет, я больше не беспокоился о дорогом Бильбо после того, как он отказался от Кольца. Теперь же я чувствую ответственность за тебя.
С момента ухода Бильбо я больше всего занят тобой и всеми очаровательными, нелепыми, беспомощными хоббитами. Будет ужасным ударом для всего мира, если темная сила овладеет Уделом и все вы, добрые, веселые, глупые Болдеры, Хорнблауэры, Булкинсы, Брейсгирдли и остальные, не говоря уж об отвратительных Лякошель-Торбинсах, будете порабощены.
Фродо пожал плечами.
- Почему мы должны быть порабощены? - спросил он. - И зачем темной силе такие рабы?
- По правде говоря, - ответил Гэндальф, - я считаю, что до сих пор - до сих пор, заметь себе, темная сила вообще не замечала хоббитов, не подозревала об их существовании. Мы должны быть благодарны за это. Но конец вашей безопасности наступил. Враг не нуждается в вас - у него есть более полезные слуги, - но он не забудет о вас больше. А хоббиты как несчастные рабы будут ему много приятнее, чем хоббиты счастливые и свободные. Существуют такие вещи как злоба и месть!
- Месть? - спросил Фродо. - Месть за что? Я все еще не понимаю, какое это все имеет отношение ко мне, к Бильбо и к нашем Кольцу.
- Самое прямое, - ответил Гэндальф. - Вы еще не знаете настоящей опасности, но узнаете. Я сам не был уверен в этом, когда был здесь в последний раз, но теперь пришло время говорить. Дай мне на минуту Кольцо.
Фродо достал Кольцо из кармана, где оно лежало, надетое на цепь, прикрепленную к поясу. Он отцепил Кольцо и медленно протянул его магу. Оно казалось необычно тяжелым, как будто либо оно само, либо Фродо не хотел, чтобы руки Гэндальфа коснулись Кольца.
Гэндальф поднял его. Оно казалось сделанным из чистого золота.
- Видишь ли ты знаки на нем? - спросил маг.
- Нет, - ответил Фродо. - Их нет. Оно совершенно гладкое, и на нем нет ни царапинки, ни следа износа.
- Тогда смотри!
К изумлению и ужасу Фродо, маг внезапно бросил Кольцо в самую середину пылающего очага. Фродо издал горестный вопль и кинулся за щипцами, но Гэндальф остановил его.
- Подожди! - приказал он, бросив на Фродо взгляд из-под густых, нависших бровей.
Кольцо не менялось. Через некоторое время Гэндальф встал, хорошо закрыл ставни на окнах и задернул занавес. Комната стала темной и тихой, хотя из сада по-прежнему доносился шум косилки Сэма. Мгновение маг стоял, глядя на огонь: потом наклонился, щипцами выгреб Кольцо из очага и подобрал его. Фродо смотрел с изумлением.
- Совсем холодное! - сказал Гэндальф. - Возьми.
Фродо принял Кольцо на дрожащую ладонь: казалось, оно стало толще и тяжелее.
- Подними повыше! - сказал Гэндальф. - И смотри внимательно!
Фродо увидел, что по поверхности кольца снаружи и внутри, шли тончайшие линии: эти линии, казалось, образовывали знаки неизвестного письма. Они были видны очень четко, но в то-же время как то отдаленно, как бы с большой глубины.
- Я не могу прочесть эти волшебные буквы, - сказал Фродо дрожащим голосом.
- Зато я могу, - сказал Гэндальф. - Это очень древнее письмо эльфов, а язык Мордора. Вот достаточно близкий перевод:

А Одно - Всесильное - Властелину Мордора,
Чтоб разъединить их, чтоб лишить их воли,
И объединить навек в их земной юдоли...

Это строчки из известного места в сказании об эльфах:

Три Кольца - премудрым эльфам - для добра их гордого,
Семь Колец - пещерным гномам - для труда их горного.
Девять - людям Средиземья - для служенья черного
И бесстрашия в сраженьях - смертоносно твердого.

А Одно - Всесильное - Властелину Мордора,
Чтоб разъединить их, чтоб лишить их воли,
И объединить навек в их земной  юдоли
Под владычеством всесильным Властелина Мордора.

Он помолчал и медленно сказал глубоким голосом:
- Это Кольцо Всевластья, это Кольцо, чтобы править всеми ими. Оно утеряно много веков назад, и сила Врага ослабла. Он жаждет получить его - но не должен получить.
Фродо сидел молча и неподвижно. Ему казалось, что чья-то могучая рука, как темное облако, протянулась с потолка и занесена над ним.
- Это Кольцо! - запинаясь выговорил он. - Но как же оно попало ко мне?
- А! - сказал Гэндальф. - Это очень длинная история. Начало ее скрывается в черных годах, которые сейчас помнят только сами сказители. Если бы я стал рассказывать тебе ее всю, мы все еще бы сидели здесь, когда весна сменится зимой.
Вчера ночью я рассказывал тебе о Сауроне Великом, Повелителе Тьмы. Слухи, которые ты слышал, справедливы: он действительно вновь восстал, покинув свое убежище в Лихолесье и вернулся в древней мощи в башню тьмы Мордора. Это название слышали даже вы, хоббиты. Всегда после поражения тень принимает другую форму и вновь вырастает.
- Я хотел бы, чтобы этого не произошло в мое время, - сказал Фродо.
- Я тоже, - сказал Гэндальф, - и таково желание всех, кто живет в подобные времена. Но не нам решать это. Все, что мы можем, это решить, что же нам делать в наше время. А наше время, Фродо, похоже становится черным. Враг быстро набирается сил. Планы его еще не готовы, я думаю, но постепенно созреют. Нам нужно быть весьма осторожными.
Врагу все еще не хватает одной вещи, чтобы вновь обрести свою силу и знания, подавить всякое сопротивление, преодолеть всякую защиту и покорить весь мир тьмой. Ему не хватает Кольца.
Три самых волшебных Кольца короли эльфов спрятали от него, и его руки никогда не касались и не качали их. Семью Кольцами владели короли гномов, но тремя из них он завладел, а четыре проглотили драконы. Девять колец он отдал смертным людям, гордым и великим, и тем самым соблазнил их. Давным давно попали они под его власть и стали Духами Кольца, тенями его великой тени, и самыми ужасными слугами. Уже давно, очень давно, эти девять не вырывались наружу, но кто знает? Когда растет великая тень, они тоже могут освободиться. Но оставим это! О таких вещах не следует говорить даже утром в Уделе.
Итак, девять колец он забрал себе, семь частично тоже, а частично они уничтожены, три Кольца спрятаны от него. Но это его не беспокоит. Ему нужно только одно Кольцо: он сам сделал его когда-то и передал ему немалую часть своей древней силы, чтобы оно могло править всеми остальными Кольцами, где бы они ни находились: и тогда он станет сильнее, чем когда-либо.
Это смертельно опасно, Фродо. Он считал, что Кольцо погибло, что эльфы уничтожили его, как и следовало сделать. Но теперь он знает, что оно не исчезло, что его можно отыскать. И он будет его искать, будет искать, и все его мысли будут направлены на это. Это его величайшая надежда и наша величайшая опасность.
- Но почему, почему его не уничтожили? - Воскликнул Фродо. - И как Враг потерял его, если он был так силен, а оно было таким ценным для него?
Он сжал Кольцо в руке, как будто увидел темные пальцы, которые тянутся к нему.
- Кольцо отобрали у него, - сказал Гэндальф. - Когда-то эльфы были гораздо сильнее, да и не все люди отдалились от них. Люди Запада достигли своего рассвета. Эта глава древней истории, которую следует хорошо помнить: тогда тоже росло горе и собиралась тьма, но были тогда и великие деяния, не пропавшие напрасно. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, или ты услышишь этот рассказ от того, кто знает его лучше меня.
Но сейчас тебе достаточно знать только, как Кольцо попало к тебе. Гил-Гэлад, король эльфов, и Элендил с запада победили Саурона, хотя сами при этом погибли, а сын Элендила Исилдур сорвал Кольцо с руки Саурона и забрал его себе. Саурон был побежден, дух его отлетел и скрывался много лет, пока тень его вновь не приобрела форму в Лихолесье.
Но Кольцо было потеряно. Оно упало в великую реку Андуин и исчезло. Ибо Исилдур двигался к северу вдоль восточного берега реки, и у Полей Радости его подстерегли орки гор и перебили почти все его войско. Он сам прыгнул в воду, но когда он плыл, Кольцо соскользнуло с его пальца, и тогда орки заметили его и убили стрелами.
Гэндальф помолчал.
- Итак, в темных водах у Полей радости, - сказал он. - Кольцо ушло из знаний и легенд, и даже Совет Мудрых не знал его дальнейшей истории. Но теперь я знаю продолжение.
- Много лет спустя, но все же очень задолго до наших дней, жил на берегах великой реки на краю диких земель маленький народ с искусными руками и быстрыми ногами. Я думаю, что это были хоббиты, отдаленные предки сторов, потому что они любили реку и часто плавали в ней или делали небольшие лодки из тростника. Среди них было семейство, пользовавшееся высокой репутацией, потому что оно было больше и богаче остальных семейств, и управлялось оно старой женщиной, строгой и мудрой, знающей древние предания. Самого любознательного и любопытного члена этой семьи звали Смеагорл. Он интересовался корнями растений, часто нырял в омуты, рыл норы под деревьями: он не смотрел на вершины холмов, на листву деревьев, на цветы растений - глаза его постоянно были опущены.
У него был друг по имени Диагорл, Остроглазый, но не такой быстрый и сильный. И однажды они сели в лодку и поплыли к полям радости, где были большие заросли ириса и цветущего камыша. Здесь Смеагорл нырял и плавал под берегами, а Диагорл сидел в лодке и рыбачил. Внезапно на его крючок попала большая рыба, и прежде чем он понял, что происходит, рыба потянула его в воду, на дно. Здесь он выпустил удочку: ему показалось, что он видит какое-то сияние на дне реки: задержав дыхание, он схватил этот сверкающий предмет.
Вынырнул он, отплевываясь: в волосах его застряли водоросли, весь он был измазан илом. Он поплыл к берегу. И вот, когда он отмыл грязь, в его руке оказалось прекрасное золотое кольцо: оно так сверкало на солнце, что сердце Диагорла возрадовалось. Но Смеагорл следил за ним из-за дерева и, пока Диагорл любовался кольцом, Смеагорл неслышно подошел к нему сзади.
- Отдай мне это, Диагорл, любовь моя! - сказал Смеагорл через плечо своего друга.
- Почему? - спросил Диагорл.
- Потому что сегодня мой день рождения, любовь моя, и я хочу его, - сказал Смеагорл.
- А мне-то что, - сказал Диагорл. - Я уже сделал тебе подарок, и дорогой подарок. Я нашел это и хочу сохранить его у себя.
- Неужели, любовь моя? - сказал Смеагорл, схватив Диагорла за горло, и задушил его, потому что золото сверкало ярко и прекрасно. Потом надел Кольцо себе на палец.
Никто не узнал, что стало с Диагорлом: а убит он был далеко от дома, и тело его было искусно спрятано. Смеагорл вернулся один, и он обнаружил, что никто не видит его, когда он надевает Кольцо. Он очень обрадовался своему открытию и сохранил его в тайне, и с помощью Кольца он узнавал чужие тайны и использовал это для нечестных и злобных целей. Он обладал быстрым зрением и острым слухом ко всему, что причиняло ему вред. Кольцо дало ему возможность удовлетворить свои склонности. И неудивительно, что его невзлюбили и избегали, когда он был видимым, все его родичи. Они пинали его, а он ставил им подножки. Он начал воровать, привык разговаривать с собой, все время бормоча что-то. Поэтому его прозвали Горлум, прокляли и прогнали его от себя, и старая правительница, его бабушка, стремившись к миру, изгнала его из своего дома, из своей семьи.
Он бродил одиноко, жалуясь на жестокость мира, и двигался вверх по реке, пока не пришел к ручью, сбегавшему с гор, и поднялся вверх по его течению. Невидимыми пальцами он ловил в омутах рыбу и ел ее сырой. Однажды было очень жарко, и когда он наклонился над омутом, в глаза ему ударил свет, и он от боли закрыл глаза. Он не знал, что это такое, потому что совершенно забыл о солнце. Впервые за долгое время он взглянул на солнце и погрозил ему кулаком.
Опустив глаза, он увидел далеко перед собой вершины Туманных гор, с которых стекал ручей. И он внезапно подумал: "Под этими горами должно быть холодно и темно. Солнце не сможет увидеть меня там. И там корни этих гор - истинные корни: там должно быть погребены большие тайны, которые никому не открывались с самого начала."
И он бродил ночами по отрогам гор и обнаружил небольшую пещеру, из которой вытекал ручей: как червь протиснулся он в сердце гор и исчез у всех из вида. Кольцо вместе с ним ушло в тень и даже создатель его, чья сила вновь начала расти, ничего не знал о нем.
- Горлум! - воскликнул Фродо. - Горлум?.. Тот самый Горлум, с которым встретился Бильбо? Как отвратительно!
- Я думаю, это печальная история, - сказал колдун, - и она могла произойти с другими, даже с некоторыми моими знакомыми хоббитами.
- Не могу поверить, что Горлум был связан с хоббитами, даже отдаленно, - сказал Фродо с жаром. - Что за ужасная история?
- Тем не менее, она правдива, - ответил Гэндальф. - Относительно происхождения же хоббитов я знаю больше, во всяком случае, чем сами хоббиты. И даже в истории Бильбо есть кое-что общее с этой историей. В сознании и памяти Бильбо и Горлума оказалось много общего. Они очень хорошо поняли друг друга, много лучше, чем поняли бы друг друга хоббит и гном, или орк, или даже эльф. Вспомни, например, о загадках, которые они оба знали.
- Да, - сказал Фродо. - Хотя и другие племена задают загадки, и многие из них те же самые. И хоббиты не мошенничают. А вот Горлум обманывал все время. Он старался застать Бильбо врасплох. И я думаю, что его злобную натуру забавляла возможность игры с легкой жертвой, игры, в которой он ничего не терял.
- Это верно, - сказал Гэндальф. - Но я думаю, в этом есть еще кое-что, чего ты не видишь. Даже Горлум оказался не полностью поглощен Кольцом. Он оказался сильнее, чем мог предположить кто-нибудь из мудрых, ведь он был когда-то хоббитом. Маленький уголок его мозга оставался его собственным, через него пробивался свет, как сквозь щель во тьме - свет из прошлого. Должно быть, очень приятно, я думаю, снова услышать голос прошлого, приносящий воспоминания о ветре и деревьях, о солнце на траве, и других забытых вещах.
Но это, конечно, делало его злую часть еще более злобной, - вздохнул Гэндальф. - Увы! Для него мало осталось надежды. Думаю, вообще не осталось. Нет, слишком долго владел он Кольцом, хотя и не часто пользовался им: в черной тьме подземелий в этом не было необходимости. Поэтому он и не "увял" совсем. Он, конечно, исхудал. Но Кольцо ело его мозг, и это мучение стало почти непереносимым.
Все "великие секреты" оказались пустым звуком: там нечего было искать, нечего делать, можно было только пожирать добычу и вспоминать. Горлум был очень несчастен. Он ненавидел тьму, но еще больше он ненавидел свет: он ненавидел все, а больше всего Кольцо.
- Как это? - спросил Фродо. - Ведь Кольцо было его прелестью, единственной вещью, которой он дорожил. Но если он его ненавидел, то почему не избавился от него и не оставил где-нибудь?
- Ты должен бы понять, Фродо, после всего услышанного, - сказал Гэндальф. - Он ненавидел его и любил его, как ненавидел и любил себя самого. Он не мог от него избавиться. У него для этого не было воли.
Кольцо Власти само руководит собой, Фродо. Оно может предательски соскользнуть, но его владелец никогда не сможет избавиться от него. Самое большое - он может носится с идеей передать его кому-нибудь другому, да и то лишь на первых порах, когда Кольцо еще только начало одолевать его. Насколько я знаю, Бильбо единственный в истории сумел сделать это. Но для этого потребовалась вся моя воля. Но даже и при моей помощи вряд ли ему удалось бы это сделать. Не Горлум, а само Кольцо решает свою судьбу, Фродо. Кольцо оставило его.
- Для того, чтобы встретиться с Бильбо? - спросил Фродо. - Разве какой-нибудь орк не подошел бы ему больше?
- Не нужно смеяться, - сказал Гэндальф. - Особенно тебе. Это самое странное событие во всей истории Кольца - то, что Бильбо явился как раз вовремя и во тьме сунул в него палец.
Здесь действует больше, чем одна сила, Фродо. Кольцо старается вернуться к своему хозяину. Оно выскользнуло из рук Исилдура и предало его: затем, когда предоставилась возможность, оно захватило бедного Диагорла, и тот был убит, а затем оно оставило и Горлума: оно не могло больше использовать его: Горлум был слишком мал и слаб, и пока оно оставалось с ним, он никогда не покинул бы своего подземелья. И теперь, когда его хозяин проснулся и послал свои темные мысли из Лихолесья, оно оставило Горлума. Лишь для того, чтобы быть подобранным самым невообразимым для этой роли существом - Бильбо из Удела!
За всем этим действует какая-то другая сила, не совпадающая с желаниями создателя Кольца. Не могу выразиться яснее, лишь скажу, что Бильбо был избран для того, чтобы найти Кольцо, и избран не его хозяином. В таком случае ты тоже избран, чтобы владеть им. И мне вот эта мысль кажется ободряющей.
- Не уверен, что я вас правильно и полностью понял, - сказал Фродо. - Но как вы узнали все о Бильбо и Горлуме? На самом ли деле вы все это знаете или только догадываетесь?
Гэндальф взглянул на Фродо, и глаза его сверкнули.
- Я знал многое, и узнал еще больше, - ответил он. - Но я не собираюсь давать отчет о всех своих действиях тебе. История Элендила, Исилдура и Кольца известна всем мудрым. Твое Кольцо - это именно Кольцо Власти, и об этом свидетельствует огненная надпись, кроме других доказательств.
- И когда вы узнали это? - прервал его Фродо.
- Только что, в этой комнате, разумеется же, - резко ответил маг. - Но я ожидал этого. Это было последняя проверка после длительных путешествий и долгих поисков. Это последнее доказательство и с ним стало ясным все остальное. Потребовалось немало сил, чтобы выяснить роль Горлума и заполнить брешь в истории Кольца. Я начал с догадок о Горлуме, но теперь я больше не догадываюсь. Я знаю, я видел его.
- Вы видели Горлума? - удивленно воскликнул Фродо.
- Да. Это самое разумное, если имеется такая возможность. Я долго пытался сделать это и наконец мне удалось.
- Что же с ним случилось после того, как Бильбо спасся от него? Вы знаете это?
- Не совсем. Я тебе пересказал то, что говорил мне Горлум. Впрочем не совсем так. Горлум лжец, и его слова нужно просеивать. Например, он называл Кольцо "своим подарочком в день рождения" и настаивал на этом. Он говорил, что оно досталось ему от бабушки, у которой было множество таких прекрасных вещей. Отвратительный рассказ. Я не сомневаюсь, что бабушка Смеагорла была матриархом, значительной личностью, но нелепо говорить, что она владела многими кольцами эльфов, а уж насчет того, чтобы отдать их кому-нибудь, это совершенная ложь. Это его подарок, в день рождения и так далее и тому подобное.
Убийство Диагорла преследовало Горлума и он выработал защиту, повторяя ее "своей прелести" снова и снова, когда он глодал кости во тьме, пока он сам не поверил в свою выдумку. Это был его день рождения. Диагорл должен был дать ему кольцо. Совершенно очевидно, что Кольцо - подарок в день рождения, и т.д., и т.п.
Я выносил его так долго, как мог, но мне была необходима правда, и в конце концов я вынужден был стать жестоким. Я напугал его огнем и, слово за словом, вытащил из него правдивую историю, вместе с хныканьем и ворчанием. Но когда он наконец рассказал свою историю, закончив ее игрой в загадки и спасением Бильбо, он уже больше ничего не смог сказать, кроме нескольких темных намеков. Кого-то он боялся больше меня. Он бормотал, что должен получить назад свое добро. Люди увидят его и станут пинать, утащат в нору и там ограбят. У Горлума есть теперь хорошие друзья, очень хорошие и сильные. Они помогут ему. Торбинс за все заплатит. Это была его главная мысль. Он ненавидит Бильбо и проклинает его имя. Больше того, он знает откуда пришел Бильбо.
- Но как он узнал это? - спросил Фродо.
- Ну, что касается имени, то Бильбо был настолько глуп, что назвал себя Горлуму, а после того, как Горлум вышел на поверхность, ему не так трудно было установить истину. О, да, он вышел. Стремление получить обратно Кольцо оказалось сильнее его страха перед орками и даже перед светом. Видишь ли, хотя он хотел обладать им, Кольцо больше не поглощало его, и он начал понемногу оживать. Он чувствовал себя старым, ужасно старым, но уже не таким робким, и он был смертельно голоден.
Света, света Солнца и Луны он по прежнему боялся, ненавидел его: но Горлум был хитер. Он обнаружил, что может прятаться от дневного света и лунного сияния, что может быстро и незаметно двигаться в безлунные ночи, глядя своими холодными и бледными глазами и хватая маленьких испуганных и неосторожных зверушек. С каждым новым куском пищи и глотком воздуха он становился сильнее и смелее. Как и следовало ожидать, он сумел пробраться в Лихолесье.
- И там вы нашли его? - спросил Фродо.
- Я видел его там, - ответил Гэндальф, - но до этого он далеко прошел по следу Бильбо. Трудно было узнать от него что-либо определенное, речи его постоянно прерывались проклятиями и угрозами. "Не знали мы, моя прелесть, что у него в карманцах! - говорил он. - Обман. Неправильная загадка. Он нарушил правила. Не удавили мы его сразу, моя прелесть. Ничего, еще удавим!.."
Это образец его речи. Не думаю, чтобы ты хотел продолжения. Для меня это были тяжелые дни. Но из намеков, которые он отпускал между ворчанием и проклятиями, я понял, что его плоские лапы принесли его в Эсгарот и даже на улицы Дейла, где он подслушивал и подсматривал. Новости о великих событиях далеко разнеслись в диких землях, и многие слышали имя Бильбо и знали, откуда он пришел. Мы не делали секрета из нашего возвращения на запад. Острые уши Горлума скоро уловили то, что ему было нужно.
- Почему же он не нашел его, пойдя по следу Бильбо дальше? - спросил Фродо. - Почему он не явился в Удел?
- Теперь мы подходим к этому, - ответил Гэндальф. - Я думаю, что Горлум пытался это сделать. Он двинулся на запад по великой реке, но затем свернул в сторону. И уверен, что не расстояние отпугнуло его. Нет, что-то другое отвлекло его. Так думают мои друзья, те, что выслеживали его для меня.
Первыми его след взяли лесные эльфы, для них это было нетрудно: его след был совсем свежим. След привел их в Лихолесье и вывел оттуда, хотя самого Горлума они не настигли. Лес был полон слухами о нем, даже звери и птицы рассказывали о нем ужасные сказки. Лесные люди говорили о появлении нового лесного ужаса, которые пьет кровь. Он взбирается на деревья в поисках гнезд, забирается в норы в поисках детенышей, пролезает в окна, охотясь за колыбелями.
Но на западном краю Лихолесья его след повернул обратно. Он ушел на юг, вышел за пределы досягаемости лесных эльфов и был утерян. Здесь я сделал большую ошибку. Да, Фродо, и не первую ошибку, хотя эта может оказаться самой большой. Я отказался от преследования. Я позволил ему уйти ибо в это время у меня было много других дел, и я все еще верил словам Сарумана.
Так прошли годы. С тех пор я заплатил за свою ошибку множеством страшных и опасных дней. След давно остыл, когда я снова пошел по нему, после того как ушел Бильбо. И поиски бы мои были бы напрасными, если бы не помощь друга - Арагорна, величайшего путешественника и охотника нашего времени. Вместе мы искали Горлума по всем диким землям без надежды и без успеха. Но наконец, когда я готов был отказаться от поисков, Горлум был найден. Мой друг, преодолев великие опасности, привел с собой это жалкое существо.
Горлум не сказал, что он делал. Он лишь плакал, обвинял нас в грубости: когда мы прижали его, он хныкал, взвизгивал, потирал свои длинные руки, облизывал пальцы, как будто они болели, как будто он вспомнил какую-то старую пытку. Но, боюсь, сомнений в том, где он был, нет
- шаг за шагом, миля за милей он продолжал медленный змеиный путь на юг, в землю Мордор.
Тяжелая тишина опустилась на комнату. Фродо слышал, как бьется его сердце. Даже шум снаружи, казалось, стих. Даже шума косилки Сэма не было слышно.
- Да, в Мордор, - повторил Гэндальф. - И увы! Мордор притягивает к себе все злое, и темная сила собирает там все зло мира. И все народы шепотом говорят о новой тени появившейся на юге, и о ее ненависти к западу. Там Горлум надеялся найти новых друзей, которые помогут ему в его мести.
Несчастный глупец! В этой земле он узнал слишком много, слишком много для своего спокойствия. Рано или поздно в земле Мордор его должны были схватить. Его и схватили, когда он возвращался обратно... Из-за какой-то его ошибки. Но это уже не имело значения. Его худшая ошибка была уже сделана.
Да, увы! От него Враг узнал, что Кольцо найдено. Он знает, где погиб Исилдур. Он знает, где Горлум нашел Кольцо. Он знает, что это великое Кольцо, так как оно дает долгую жизнь. Он хорошо знает, что это не одно из семи или девяти! Те все сосчитаны. Он знает, что это одно Кольцо. И, я думаю, теперь он знает и о хоббитах, и о Уделе.
Удел - он ищет его сейчас, если уже не нашел, где он находится. Да, Фродо, я даже думаю, что имя Торбинс, которое он никогда не замечал, теперь приобрело для него значение.
- Но это ужасно! - воскликнул Фродо. - И гораздо ужаснее, чем я мог заподозрить из ваших намеков и предупреждений. О, Гэндальф, лучший из друзей, что же мне делать? Какая жалость, что Бильбо не убил эту подлую тварь, когда у него была такая возможность!
- Жалость! Да, жалость остановила его руку. Жалость и милосердие: не убивать без нужды. И он вознагражден за это, Фродо. Несомненно, именно из-за этого он так мало поддался влиянию зла и отказался в конце концов от Кольца.
- Простите, - сказал Фродо. - Но я испуган, и я не чувствую никакой жалости к Горлуму.
- Ты не видел его, - прервал Гэндальф.
- Не видел и не хочу, - сказал Фродо. - Я вас не понимаю. Неужели вы и эльфы оставили в живых его после таких ужасны поступков? Сейчас он в любом случае так же плох, как орк, и он наш враг. Он заслуживает смерти.
- Заслуживает смерти! Конечно. Многие живущие заслуживают смерти. А сколько умерших заслуживали жизни. Можешь ты вернуть им ее? В таком случае не будь слишком скорым в осуждении на смерть. Ибо даже самый мудрый не может видеть всех последствий. У меня почти нет надежды, что Горлум сможет измениться до того, как умрет, но вдруг... И к тому же он связан с судьбой Кольца. И сердце говорит мне, что он еще сыграет свою роль, плохую или хорошую, но сыграет: и когда это время наступит, жалость Бильбо может отразиться на судьбе многих, в том числе и на твоей. Во всяком случае мы не убили его: он очень стар и очень несчастен. Лесные эльфы заключили его в тюрьму, но обращаются с ним с добротой, которая есть в их мудрых сердцах.
- Все равно, - сказал Фродо, - даже если Бильбо не убил Горлума, я хотел бы, чтобы он не брал Кольца. Я хотел бы, чтобы он никогда не находил бы его и чтобы я не брал бы его тоже. Почему вы позволили мне взять его? Почему не велели выбросить или уничтожить?
- Разве ты не слышал, что я тебе сказал, Фродо? - спросил маг. - Ты не думаешь о чем говоришь. Выбрасывать Кольцо нельзя. Это Кольцо обязательно будет найдено. И в недобрых руках оно причинит много зла. Но хуже всего, если оно попадет в руки Врага. А оно к нему попадет, ибо это одно Кольцо, и Враг напрягает все силы, чтобы отыскать его.
- Конечно, мой дорогой Фродо, это Кольцо опасно для тебя, и это глубоко беспокоит меня. Но так много поставлено на карту, что приходится идти на риск. Поэтому, даже когда я был далеко, не проходило и дня, чтобы Удел не охраняли внимательные глаза. До тех пор, пока ты не используешь Кольцо, оно не действует на тебя. К тому же ты должен помнить, что девять лет назад я многого не знал.
- Но почему бы не уничтожить его, как, по вашим словам, следовало бы давно сделать? - воскликнул Фродо. - Если бы вы предупредили меня или послали бы мне известие, я давно разделался бы с ним.
- Неужели! Как же ты сделал бы это? Ты хотя бы пытался?
- Нет. Но, наверное, его можно разбить молотом или расплавить.
- Попробуй! - сказал Гэндальф. - Попробуй сейчас же!
Фродо снова достал Кольцо из кармана и посмотрел на него. Теперь оно казалось чистым и гладким без следа надписи. Золото выглядело ярким. И Фродо подивился богатству и красоте его цвета, совершенству его округлостей. Это была восхитительная и драгоценная вещь. Доставая Кольцо он собрался тут же бросить его в огонь. Но теперь он почувствовал, что не сможет это сделать, не может без напряженной внутренней борьбы. Он взвесил Кольцо в руке, поколебался и заставил себя вспомнить все рассказанное Гэндальфом, затем с усилием сделал движение, как бы отбрасывая Кольцо - и увидел, что кладет его в карман.
Гэндальф угрюмо засмеялся.
- Видишь? И ты, Фродо, не можешь его уничтожить. А я не могу помочь тебе - разве только силой, но это повредит твой рассудок. К тому же сила бесполезна. Даже если ты ударишь Кольцо тяжелым предметом - кузнечным молотом, на нем не останется и вмятины. Его нельзя уничтожить ни твоими руками, ни моими.
Твой слабый огонь, конечно, не расплавит и обычного золота. Кольцо пройдет него неповрежденным, оно даже не нагреется. Во всем мире нет такой кузницы, где можно было бы подействовать на него. Даже наковальни и печи гномов не смогут это сделать. Говорят, что драконий огонь может расплавить и уничтожить Кольцо власти, но на земле не осталось ни одного дракона, у которого был бы достаточно горячий огонь. А это Кольцо - одно Кольцо - правящее Кольцо, сделанное самим Сауроном, не смог бы уничтожить никакой дракон, даже Анкалагон Черный.
Есть только один способ - отыскать Щель Судьбы в глубинах Ородруина, огненной горы, и бросить в нее Кольцо, если ты действительно хочешь его уничтожить, лишить Врага возможности завладеть им.
- Я очень хочу уничтожить его! - воскликнул Фродо. - Но я не создан для опасных поисков. Зачем я только увидел Кольцо? И зачем оно попало ко мне? Почему я был избран?
- Нельзя ответить на такой вопрос, - заметил Гэндальф. - Ты можешь быть уверен, что не из-за качеств, которыми обладают и другие, не за силу и мудрость, во всяком случае. Но ты избран и потому должен напрячь всю свою силу и весь свой разум.
- Но у меня их так мало. Вы мудры и могущественны. Почему бы вам не взять Кольцо?
- Нет! - воскликнул Гэндальф, вскакивая. - Тогда у меня будет слишком большая и ужасная власть. Благодаря мне Кольцо обретет еще большее могущество и станет еще опаснее. - Глаза его сверкнули и лицо как бы озарилось изнутри. - Не искушай меня! Я не хочу стать подобным Владыке Тьмы. Не искушай меня. Я не осмелюсь его взять, даже хранить неиспользованным. Желание овладеть им может превысить мои силы. Мне может так понадобиться его помощь. Страшные опасности будут ждать меня тогда.
Он подошел к окну, отодвинул занавес и открыл ставень. В комнату ворвался солнечный свет. Мимо окна со свистом прошел Сэм.
- Оно слишком хорошо знает путь к моему сердцу. Лучше, чем к любому другому. А теперь, - сказал маг, снова поворачиваясь к Фродо, - ты должен принять решение. А я помогу тебе. - Он положил руку на плечо Фродо. - Я помогу тебе нести эту тяжесть. Но нужно действовать. Враг приближается.
Наступило долгое молчание. Гэндальф сел снова и закурил трубку, погрузившись в раздумье. Глаза его казались закрытыми, но из-под приспущенных век он внимательно следил за Фродо. Фродо же пристально глядел на красные угли очага, пока они не заполнили все поле его зрения, и ему казалось что он смотрит в пылающую глубину ада. Он думал о знаменитых щелях судьбы и об ужасах Огненной Горы.
- Ну! - сказал наконец Гэндальф. - Что ты об этом думаешь? Что делать ты решил?
- Нет! - ответил Фродо, возвращаясь в себя из тьмы и с удовольствием увидев, что вокруг светло, а за окном виден освещенный солнцем сад. - Или, возможно, да. Если я вас правильно понял, я могу держать у себя Кольцо и сохранять его, во всяком случае пока оно ничего со мной не сделало.
- Если ты не будешь его использовать, то его действие будет медленным, - проговорил Гэндальф.
- Надеюсь. Но я так же надеюсь, что вы вскоре найдете лучшего хранителя. Тем временем, мне кажется, что я представляю собой опасность, опасность для всех, живущих рядом со мной. Я не могу хранить Кольцо и оставаться здесь. Я должен покинуть Торбу-на-Круче, покинуть Удел, покинуть все и уйти... - Он вздохнул. - Мне хотелось бы спасти Удел, если бы я сумел - хотя временами его обитатели казались мне такими тупицами, и я думал, что землетрясение, или вторжение, или еще что-нибудь были бы для них как раз. Но я больше этого не чувствую. Я чувствую, что до сих пор, пока Удел лежит за моей спиной в безопасности, мне легче будет перенести странствия: я буду знать, что где-то там есть прочная опора, хотя может быть, никогда больше не коснусь ее.
Конечно, я иногда подумывал об уходе, но мне это всегда казалось отпуском, прогулкой, чем-то вроде приключения Бильбо или даже полегче, и всегда это кончалось благополучно и мирно. На этот раз я должен буду бежать, бежать от опасности навстречу еще большей. И мне кажется, что если я хочу спасти мир, я должен идти один. Я кажусь себе таким маленьким, таким беспомощным. А Враг силен и ужасен.
Он не сказал этого Гэндальфу, но пока он говорил, его охватило огромное желание последовать за Бильбо и, может даже, найти его. Желание было таким сильным, что победило его страх: он чуть не побежал тут же по дороге без шапки, как Бильбо сделал в такое же утро много лет назад.
- Мой дорогой Фродо! - воскликнул Гэндальф. - Хоббиты - удивительные существа, как я уже говорил. Можно за месяц узнать все о них и их привычках, но даже через сто лет они могут удивить. Я, конечно, ждал ответа. Но Бильбо не ошибся, избирая наследника, хотя он и не думал, как важен его выбор. Боюсь, что ты прав. Кольцо не может больше оставаться спрятанным в Уделе, и для твоего блага, как и для блага других, ты должен уйти и забыть об имени Торбинс. За пределами Удела это имя опасно. Я дам тебе другое имя для путешествия. Ты отправишься в путь как... ну хотя бы мастер Накручинс.
Но я не думаю, что ты должен идти в одиночку. Если ты знаешь кого-нибудь, кому можно верить и кто согласится идти с тобой, бери его. Но будь осторожен, выбирая себе попутчика! И следи за своими словами даже обращаясь к своим друзьям. У Врага много шпионов и много способов подслушивать.
Внезапно он остановился и прислушался. Фродо понял, что везде - внутри и снаружи - очень тихо. Гэндальф сделал шаг к окну. Затем вспрыгнул на подоконник и просунул в окно длинную руку. Послышался визг. И притягиваемая за ухо, появилась голова Сэма Скромби.
- Ну, ну, клянусь моей бородой! - сказал Гэндальф. - Это Сэм Скромби? Что ты здесь делаешь?
- Ничего, мастер Гэндальф, сэр! - сказал Сэм. - Кошу траву под окном.
- Он поднял и потряс косилкой в качестве доказательства.
- Вряд ли, - угрюмо сказал Гэндальф. - Я уже некоторое время не слышу звука работы твоей косилки. Как долго ты подслушивал?
- Подслушивал, сэр? Не понимаю, простите. В Торбе-на-Круче совсем нет карнизов.
- Не притворяйся дураком. Что ты слышал и зачем? - Глаза Гэндальфа сверкали, а брови торчали как копья.
- Мастер Фродо, сэр! - закричал Сэм. - Не разрешайте ему вредить мне, сэр! Не позволяйте меня превратить во что-нибудь ужасное! Мой старик не перенесет этого. Клянусь честью, сэр, но я не хотел плохого!
- Он не сделает тебе ничего плохого, - отозвался Фродо, едва сдерживаясь от смеха, хотя в то же время он был удивлен. - И он, как и я, знает, что ты не хотел ничего плохого. А сейчас отвечай на его вопросы!
- Хорошо, сэр, - согласился Сэм, слегка запинаясь. - То, что я слышал, я не очень хорошо понял: что-то о Враге, о Кольцах, о мастере Бильбо, сэр, и о драконах, и об огненных горах и... Об эльфах, сэр. Я слушал, потому что не смог справиться с собой. Вы браните меня, сэр, но я так люблю сказки. Эльфы, сэр. Как бы мне хотелось их увидеть. Возьмите меня с собой, сэр, когда пойдете, чтобы я мог увидеть эльфов.
Неожиданно Гэндальф засмеялся.
- Заходи! - крикнул он и обеими руками поднял Сэма вместе с косилкой, втащил в окно и поставил на пол.
- Значит, ты хочешь увидеть эльфов, - заметил он, пристально глядя на Сэма и улыбаясь в то же время. - Значит, ты слышал и то, что мастер Фродо уходит?
- Да, сэр. Поэтому я и подавился, а вы это услышали. Я старался справиться с собой, но не мог, сэр: я так расстроился.
- Мне нельзя помочь, Сэм, - печально сказал Фродо. Он неожиданно понял, что бегство из Удела означает не просто расставание со знакомыми и привычным уютом Торбы-на-Круче. - Я должен идти. Но... - И тут он внимательно посмотрел на Сэма, - ...Если ты действительно хочешь помочь мне, ты сохранишь это в тайне. Понятно? Если ты этого не сделаешь, если скажешь хоть слово об услышанном, мастер Гэндальф превратит тебя в жабу и заполнит весь сад ужами.
Сэм, дрожа, упал на колени.
- Встань, Сэм, - сказал Гэндальф. - Я придумал кое-что получше. Кое-что такое, что закроет тебе рот и накажет тебя за любовь к подслушиванию. Ты пойдешь вместе с мастером Фродо!

0

6

3. ТРОЕ - ЭТО КОМПАНИЯ.

- Я, сэр! - воскликнул Сэм, вскакивая, точно как пес, которого позвали на прогулку. - Я пойду и увижу эльфов и все остальное! Да, все! Ура! - закричал он и разразился слезами.
- Ты должен уйти тихо и быстро, - сказал Гэндальф.
Прошло две или три недели, а Фродо все еще не показывал вида, что готов к уходу.
- Я знаю. Но сделать это так трудно, - возразил он. - Если я просто исчезну, как в свое время Бильбо, начнутся разговоры по всему Уделу.
- Конечно, ты не должен исчезать, - согласился Гэндальф. - Быстро не значит немедленно. Ты должен придумать какой-либо способ, как незаметно выскользнуть из Удела. Ради этого стоит немного и задержаться. Но не откладывай слишком надолго.
- Как насчет осени после нашего дня рождения? - спросил Фродо. - Думаю, к тому времени я смогу подготовиться.
По правде говоря, ему совсем не хотелось начинать подготовку теперь, когда ему нужно было это делать. Торба-на-Круче казалась теперь более желанной, чем когда-либо, и он хотел как можно полнее насладиться своим последним летом в Уделе. Он знал, что когда придет осень, ему легче будет думать о путешествии, как всегда в это время года. Он уже решил в глубине души пуститься в путь после своего пятидесятилетия: Бильбо тогда исполнится 128 лет. Этот день казался ему подходящим для начала пути. Последовать за Бильбо - это его всегдашняя мечта и единственное, что делает более терпимой мысль о путешествии. Он как можно меньше думал о Кольце и о том, куда оно может его привести. Но он не говорил об этих своих мыслях Гэндальфу. Что же думал сам Гэндальф, было вообще невозможно понять.
Он поглядел на Фродо и улыбнулся.
- Хорошо, - сказал он. - Но дольше не задерживайся. Я начинаю беспокоиться. А пока будь осторожен и не давай даже малейшего намека на то, куда ты пойдешь. И сам проследи, чтобы Сэм Скромби не болтал. Если только он попробует, я на самом деле превращу его в жабу.
- Насчет того, куда я пойду, - заметил Фродо, - проговориться трудно, потому что я сам этого не знаю.
- Не говори глупостей! - сказал Гэндальф. - Я ведь не предупреждаю тебя, чтобы ты не оставлял свой адрес на почте. Но ты оставляешь Удел, и об этом никто не должен знать, пока ты не уйдешь. А ты должен уйти. И куда бы ты не пошел - на север, на юг, запад или восток, никто не должен знать этого направления.
- Я был так занят мыслями о прощании с Торбой и Уделом, что даже не подумал еще о направлении, - сказал Фродо. - Куда же мне идти? Чем руководствоваться? Чего искать? Бильбо ушел на поиски сокровищ и вернулся назад: но я ухожу, чтобы не вернуться, насколько я понимаю.
- Ты не можешь заглядывать так далеко, - сказал Гэндальф. - И я не могу. Может, твоя задача - отыскать Щели Судьбы, а может этим займется кто-нибудь другой, не знаю. Во всяком случае, ты пока не готов к долгому путешествию.
- Нет, не готов, - согласился Фродо. - Но куда же мне тогда двинуться?
- Навстречу опасности, но не торопясь, не стремглав, - ответил маг. - Если хочешь получить ответ, вернее совет, иди в Ривенделл. Этот путь наименее опасен, хотя дорога сейчас не та, что раньше, и с каждым годом по ней двигаться будет все труднее.
- Ривенделл! - сказал Фродо. - Очень хорошо, я двинусь на восток, в Ривенделл. Я возьму с собой в гости к эльфам Сэма: он будет в восторге.
Фродо говорил весело, но в сердце он ощутил вдруг жгучее желание увидеть дом Элронда полуэльфа и туманную дымку на дне глубоких долин, где до сих пор живет в мире волшебный народ.
Однажды летним вечером поразительная новость дошла до "Ветви Плюща" и "Зеленого Дракона". Гиганты и другие чудовища с границ Удела были забыты для более важного дела: мастер Фродо продавал Торбу-на-Круче, а в сущности он уже продал ее - Лякошель-Торбинсам.
- За приличный куш, - говорили одни.
- Его не так легко получить, когда покупатель - миссис Любелия, - добавил другой - ведь Отто умер несколько лет назад в почтенном, но не предельном для хоббитов возрасте, в 102 года.
Причина, по которой мастер Фродо продал свою прекрасную нору, обсуждалась больше, чем даже цена. Некоторые развивали теорию, поддерживаемую кивками и намеками самого мастера Торбинса, что деньги Фродо истощились: он покидает Хоббитон и будет в спокойствии жить в Бакленде среди своих родственников Брендизайков "как можно дальше от Лякошель-Торбинсов", - добавляли некоторые. Но настолько прочной оказалась вера в неисчерпаемые богатства Торбы, что большинство не могло поверить в эту теорию и пытались отстоять другую причину продажи. Многие заподозрили темный и неразоблаченный заговор Гэндальфа. Хотя он держался очень скромно и не выходил днем, было хорошо известно, что он "скрывается" в Торбе-на-Круче. И хотя переселение трудно было связать с его колдовством, факт оставался фактом: Фродо Торбинс переселялся в Бакленд.
- Да, я перееду осенью, - говорил он. - Мерри Брендизайк подыскивает для меня небольшую уютную нору, а может, маленький дом.
В сущности с помощью Мерри он уже нашел и купил небольшой дом в Крикхэллоу, в местности за Баклбери. Всем, кроме Сэма, было заявлено, что Фродо собирается поселиться в этом доме постоянно. Выбор дома объяснялся выбором восточного направления будущего путешествия: Бакленд находился на восточных границах Удела, а поскольку Фродо жил там в детстве, то его возвращение туда покажется правдоподобным.
Гэндальф оставался в Уделе в течении целых двух месяцев. Затем однажды вечером в конце июня, вскоре после того, как стало известно о планах Фродо, Гэндальф неожиданно заявил, что отправляется на следующее утро.
- Надеюсь, ненадолго, - сказал он. - Но мне нужно отправиться на южные границы за новостями. Я задержался здесь дольше, чем следовало.
Говорил он весело, но Фродо показалось, что маг чем-то обеспокоен.
- Что-то случилось? - спросил он.
- Нет, но я слышал кое-что и поэтому-то мне необходимо взглянуть самому. Если я решу, что тебе нужно уходить немедленно, я тут же вернусь или в крайнем случае пошлю сообщение. Тем временем ты готовься, но будь осторожен, особенно в обращении с Кольцом. Еще раз повторяю: никогда не используй его!
Он выступил на рассвете.
- Я могу вернуться в любой день, - сказал он. - Самое позднее - к прощальному приему. Думаю, что тебе может понадобиться моя помощь на дороге.
Вначале Фродо беспокоился и часто задумывался, что же такое мог услышать Гэндальф, но постепенно его беспокойство рассеялось, а в хорошую погоду он вообще забывал о своих заботах. В Уделе редко приходилось видеть такое прекрасное лето и такую прекрасную осень: деревья гнулись под тяжестью яблок, в ульях было полно меда и пшеница уродилась высокая и густая.
Осень уже давно наступила, когда Фродо начал вновь беспокоиться о Гэндальфе. Уже проходил сентябрь, а от мага не было никаких известий. Все ближе становился день рождения и переселения, а Гэндальф все не возвращался и не слал сообщений. А Торбу-на-Круче охватила суета. Прибыли некоторые из друзей Фродо, чтобы помочь ему упаковаться: тут были Фрекогар Болдер и Фольс Булкинс и, конечно, его ближайшие друзья: Пин Крол и Мерри Брендизайк. Вместе они перевернули Торбу вверх дном.
Двадцатого сентября в Бакленд двинулись две грузовые повозки: в них были вещи и мебель, отправленные Фродо в его новый дом. Повозки должны были проехать по мосту через Брендивайн. На следующий день Фродо начал по настоящему беспокоиться и постоянно высматривал Гэндальфа. Утро четверга, его дня рождения, было таким же ясным и прекрасным, как много лет назад, в день приема Бильбо. Гэндальф все еще не появлялся. Вечером Фродо дал свой прощальный ужин: он был совсем небольшим, лишь для него самого и четверых помощников: а Фродо был обеспокоен и находился в плохом настроении. Мысль о том, что он скоро расстанется с друзьями своей юности, огорчила его. Он раздумывал, как сообщить им об этом.
Четверо хоббитов были в отличном расположении духа, и ужин вскоре стал веселым, несмотря на отсутствие Гэндальфа. В столовой, кроме стола и стульев, ничего не было, но еда была хорошей, а вино - отличным: Фродо не включил свое вино в список проданного Лякошель-Торбинсам.
- Что бы не случилось с остальным моим добром, когда Лякошель-Торбинсы наложат на него лапу, для этого я нашел хорошее помещение! - воскликнул Фродо, осушая свой стакан. Это были последние глотки старого вина.
Они спели много песен и обсудили множество вопросов, выпили за здоровье Бильбо и Фродо - это был обычай, установленный самим Фродо. Затем они вышли подышать свежим воздухом и взглянуть на звезды, а потом легли спать. Прием окончился, а Гэндальфа все не было.
На следующее утро они опять занялись упаковкой оставшегося имущества еще на одну повозку. На ней вместе с Фетти (Фрекогаром Болдером) выехал Мерри.
- Кто-то должен быть там и согреть дом к вашему приезду, - сказал Мерри. - Ну, пока. Увидимся послезавтра, если не уснете в пути.
После завтрака ушел домой Фродо, но Пин остался. Фродо беспокоился, напрасно ожидая шагов Гэндальфа. Он решил ждать до ночи. В конце концов, если он срочно понадобится Гэндальфу, тот может прийти и в Крикхэллоу. Может, он уже там и поджидает их. Фродо собирался уйти пешком из Хоббитона в Баклбери, притом среди многих причин было и желание в последний раз взглянуть на Удел.
- К тому же мне надо потренироваться, - сказал он, глядя на себя в пыльное зеркало в полупустом зале. Он уже давно не предпринимал длительных прогулок, и ему показалось, что отражение выглядит вялым.
После   завтрака,   к   большому   неудовольствию   Фродо, прибыли
Лякошель-Торбинсы: Любелия и ее старший сын Лото.
- Наконец наше! - сказала Любелия, входя. Это было невежливо и не совсем правильно: договор о продаже Торбы-на-Круче вступал в силу в полночь. Но, наверно, Любелию можно было простить: ей пришлось ждать этого момента на 77 лет дольше, чем она рассчитывала, и сейчас ей было 100 лет. Она пришла проследить, чтобы ничто из оплаченного ею не пропало, и хотела получить ключи. Потребовалось немало времени, чтобы удовлетворить ее, так как она принесла с собой длинные списки и хотела удостовериться, что все на месте. В конце концов, она в сопровождении Лото удалилась, унося ключ и получив обещание, что второй ключ, запасной, будет оставлен у Скромби в Бэгшот-Роу. Она фыркала и ясно показывала, что считает Скромби способным ограбит нору до полуночи. Фродо не предложил ей даже чаю.
Он пил чай с Пином и Сэмом Скромби на кухне. Было официально объявлено, что Сэм отправляется в Бакленд вместе с мастером Фродо и будет там присматривать за его садом: соглашение подписал Гаффор, который, впрочем, был очень недоволен будущим соседством Любелии.
- Наш последний ужин в Торбе, - сказал Фродо, откидываясь в кресле. Они оставили немытую посуду Любелии. Пин и Сэм захватили три дорожных мешка и вынесли их к порогу. Пин решил в последний раз прогуляться по саду. Сэм исчез.
Солнце зашло. Торба казалась печальной, мрачной и какой-то взъерошенной. Фродо бродил по знакомым комнатам и видел, как тускнеет свет на стенах и из углов выползают тени. На улице становилось все темнее. Фродо вышел и прошел к садовой калитке, а затем немного вниз по дороге. Он все надеялся, что навстречу ему в сумерках покажется Гэндальф.
Небо было ясным, звезды светили все ярче.
- Будет прекрасная ночь, - громко сказал он. - Хорошая ночь для начала. Мне нравится бродить. Не могу больше ждать. Я пойду, а Гэндальф сможет догнать меня.
Он повернулся, чтобы вернуться, потом остановился, так как услышал голоса, доносившиеся из-за угла на Бэгшот-Роу. Из голосов один, несомненно, принадлежал старику, другой был незнакомым и чем-то неприятным для Фродо. Он не слышал, что сказал незнакомец, но разобрал ответ старика, голос у которого был резкий и пронзительный. Старик казался раздраженным.
- Нет, мастер Торбинс ушел. Отправился сегодня утром, и мой Сэм пошел с ним. И все его вещи отправлены. Да, продал и сам ушел, говорю вам. Почему? А это не мое дело и не ваше. Куда? Это не секрет. Он отправился в Баклбери или еще куда-нибудь. Да, туда. Я никогда еще так далеко не был... Странный народ там, в Бакленде. Нет, я не могу ничего передать. Доброй ночи вам!
Вниз по холму простучали шаги. Фродо смутно удивился, почему тот факт, что шаги не приближаются, а удаляются, принес ему облегчение. "Вероятно, я заболел от вопросов и любопытства о моих делах, - подумал он.
- Что за любопытный народ!" Он собирался подойти и спросить у старика, кто это о нем расспрашивал, но потом решил отказаться и быстро пошел обратно в Торбу.
Пин сидел на своем мешке у порога. А Сэма не было. Фродо вошел в темную дверь.
- Сэм! - позвал он. - Сэм, время!
- Иду, сэр! - воскликнул откуда-то издалека голос, а вскоре появился и сам Сэм, вытирая рот. Он прощался с пивным бочонком в погребе.
- Все готово, Сэм? - спросил Фродо.
- Да, сэр.
Фродо закрыл круглую дверь и отдал ключ Сэму.
- Беги домой, Сэм! - сказал он. - Потом как можно быстрее пойдешь по Роу и встретишься с нами у луговой калитки. Мы не пойдем ночью через поселок. Слишком много ушей и глаз...
Сэм побежал изо всех сил.
- Вот и все! - сказал Фродо. Они надели на плечи мешки, взяли в руки дорожные палки и обогнули западную сторону Торбы. - Прощай! - сказал Фродо, глядя на темные окна. Он помахал рукой, затем повернулся и пошел (следуя путем Бильбо, хотя он и не знал этого) вслед за Перегрином по садовой тропе. Они перепрыгнули в низком месте через живую изгородь и вышли в поле, утонув во тьме, как шум травы.
У подножия холма на его западной стороне они подошли к калитке, открывающейся на узкую дорогу. Здесь они остановились и отрегулировали лямки своих дорожных мешков. Вскоре появился и Сэм. Он шел торопливо и тяжело дышал: тяжелый мешок лежал на его плечах, и на голове у него было бесформенное фетровое ведро, которое он называл шляпой. В полутьме он очень походил на гнома.
- Я уверен, ты отдал мне самые тяжелые вещи, - сказал Фродо. - Сочувствую улиткам, которые носят свой дом на спине.
- Я могу взять себе больше, сэр. Мой мешок легкий, - ответил Сэм упрямо и неправдиво.
- Нет, не нужно, Сэм! - сказал Пин. - Для него и так хорошо. У него нет ничего, кроме того, что он сам приказал взять. Ничего, пройдется немного и не почувствует веса.
- Пожалейте бедного старого хоббита! - засмеялся Фродо. - Я уверен, что прежде чем мы доберемся до Бакленда, я буду тонок, как ивовая ветвь. Подозреваю, что ты взял себе большую часть, Сэм, и на следующем привале я пересмотрю наши мешки. - Он снова подобрал свою палку. - Ну, выступаем во тьму, - сказал он, - и давайте пройдем несколько миль до ночлега.
Некоторое время они двигались по дороге на запад. Затем, оставив дорогу, свернули в поле. Они шли друг за другом вдоль рядов живых изгородей и по краям рощиц, и ночь смыкалась над ними. В своих темных плащах они были невидимы, как будто все носили волшебные Кольца. Поскольку все они были хоббиты и старались не шуметь, то они не производили ни малейшего шума. Даже дикие звери в полях и лесах вряд ли заметили их.
Через некоторое время они по деревянному мостику перешли речку к западу от Хоббитона. Речка представляла здесь собой всего лишь узкую извивающуюся ленту, обрамленную полосой ив. Через милю или две к югу они торопливо пересекли большую дорогу, ведущую к мосту через Брендивайн. Теперь они находились в Укролье и, двигаясь на юго-восток, приближались к стране зеленых холмов. Когда они начали взбираться на первые склоны, они оглянулись и увидели далеко за собой мигание огоньков Хоббитона. Вскоре и они исчезли во тьме. Фродо повернулся и прощально взмахнул рукой.
- Не знаю, увижу ли я их снова когда-нибудь, - спокойно сказал он. Через три часа пути они  остановились  на  отдых.  Ночь  была  ясной,
холодной и звездной, но от лугов и ручьев поднимались похожие на дым клочья тумана. Тонкоствольные березы, раскачиваясь от легкого ветерка над их головами, образовывали черную сеть на фоне бледного неба. Они свели весьма скромный (с точки зрения хоббитов) ужин и снова двинулись в путь. Вскоре они вышли на узкую дорогу, которая петляла, поднимаясь и опускаясь, и терялась впереди во тьме. Она вела к Вудхоллу, Стоку и Баклбери-Ферри. Ответвляясь от главной дороги, она устремлялась к Буди-Энду, дикому уголку Истфартинга.
Через некоторое время они оказались на раздвоенной тропе между высокими деревьями, которые шумели во тьме сухой листвой. Было очень темно. Вначале они разговаривали или напевали вместе вполголоса, оказавшись далеко от любопытных ушей. Затем уж они шли в молчании, и Пин начал отставать. Наконец, когда она начали взбираться на крутой склон, Пин остановился и зевнул.
- Я так хочу спать, - сказал он, - что упаду прямо на дорогу. Вы будете спать на ногах? Уже почти полночь.
- Я думал, тебе нравится шагать в темноте, - заметил Фродо. - Но особенно торопиться некуда. Мерри ждет нас послезавтра днем, у нас остается два дня. Остановимся в первом же подходящем месте.
- Ветер с запада, - сказал Сэм. - Если мы обогнем этот холм, то на той стороне найдем защищенное уютное место, сэр. Там впереди есть сухая пихта, если я не ошибаюсь...
Сэм отлично знал места на двадцать миль от Хоббитона, но это был предел его географических познаний.
Сразу за вершиной они наткнулись на полосу сухих пихт. Оставив дорогу, они свернули в пахнущую смолой темноту под деревьями и набрали сухих веток и шишек для костра. Скоро послышался веселый треск пламени у подножия большой пихты, и они начали клевать носом. Затем они примостились в изгибах больших древесных корней, завернулись в плащи и одеяла и вскоре уснули. Они не выставили охраны: даже Фродо не боялся, пока они находились в сердце Удела. Когда костер угас, подошло несколько мелких лесных зверьков. Лиса, пробегавшая мимо по своим делам, остановилась на мгновение и фыркнула.
- Хоббиты! - подумала она. - Ну, а дальше кто? Я слышала о странных делах в этой земле, но чтобы хоббиты спали в лесу под деревом? Целых трое? Очень странно...
Она была совершенно права, хотя больше ничего об этом не узнала. Наступило  утро,  бледное  и  холодное.  Фродо  проснулся  первым   и
обнаружил, что древесный корень проделал дыру в его спине, а шея у него затекла. "Прогулка для удовольствия! Почему я не поехал верхом? - подумал он, как обычно, выступая в начало путешествия. - А все мои отличные пуховики проданы Лякошель-Торбинсам! Эти корни не могут их заменить." - Он потянулся. - Вставайте, хоббиты! - воскликнул он. - Прекрасное утро.
- Что в этом прекрасного? - спросил Пин, выглядывая из-под одеяла одним глазом. - Сэм! Подготовь завтрак к половине десятого. Готова ли горячая ванна?
Сэм подпрыгнул, недоуменно оглядываясь.
- Нет, сэр, еще нет! - выпалил он.
Фродо стащил одеяло с Пина, перекатил его с боку на бок, потом подошел к краю рощи. На востоке из толстого слоя тумана, окутавшего землю, вставало красное солнце. Тронутые осенним золотом деревья, казалось плыли в туманном море. Немного ниже их дорога круто спускалась в долину и исчезала из виду.
Когда он вернулся, Сэм и Пин уже разожгли костер.
- Вода! - воскликнул Пин. - Где вода?
- Я не держу воду в карманах, - заметил Фродо.
- Мы решили, что ты пошел искать воду, - пояснил Пин, доставая еду и посуду. - Тебе лучше сходить за ней сейчас.
- Можешь тоже пойти, - ответил Фродо. - И принести новые фляжки.
У подножия холма протекал ручей. Они наполнили фляжки и маленький походный котелок из маленького водопада, где вода с высоты нескольких футов падала с выступа серого камня. Она была холодна, как лед: отфыркиваясь, они вымыли лица и руки.
Когда они позавтракали и все запаковали, было уже больше десяти, и день обещал быть ясным и ярким. Они спустились по склону, пересекли ручей там, где он нырял под дорогу, потом поднялись на следующий холм, потом опять спустились: к этому времени плащи, одеяла, вода, пища и другой багаж казался им тяжелым грузом.
Дневной переход обещал быть тяжелым и утомительным. Однако через несколько миль дорога перестала подниматься и опускаться - она поднималась на вершину крутого холма утомительной зигзагообразной линией и затем опускалась в последний раз. Впереди они увидели низкую плоскую равнину, усеянную небольшими рощами, которые в отдалении скрывались с коричневым лесным туманом. Они через Вуди -Энд смотрели в сторону реки Брендивайн. Дорога вилась перед ними как обрывок веревки.
- Дорога идет безостановочно, - констатировал Пин, - но я должен отдохнуть. А сейчас как раз время ленча.
Он посмотрел на пригорок у обочины дороги и посмотрел на восток в дымке, за которой лежала река и где кончался Удел, в котором он провел всю жизнь. Сэм стоял рядом с ним. Его круглые глаза были широко раскрыты, потому что он смотрел на землю, которую раньше никогда не видел.
- В этих лесах живут эльфы? - спросил он.
- Не слыхал, - ответил Пин. Фродо молчал. Он тоже смотрел на восток, как будто никогда раньше не видел дорогу. Он внезапно заговорил, медленно, громко, но как бы про себя:

В поход, беспечный пешеход,
Уйду, избыв печаль.
Спешит дорога от ворот
В неведомую даль,
Свивая тысячи путей
В один бурливый, как река.
Вот только плыть куда по ней,
Не знаю я пока...

- Похоже на стихи Бильбо, - заметил Пин. - Или это твое собственное? Звучит не очень ободряюще.
- Не знаю, - сказал Фродо. - Пришло в голову: может, я их слышал когда-то. Действительно, очень похоже на стихи Бильбо последних лет, незадолго до его ухода. Он часто говорил, что существует лишь одна дорога, что она похожа на большую реку, ее источники начинаются у каждой двери, а каждая тропка - ее приток. "Опасное занятие, Фродо, выходить из своей двери, - говорил он обычно. - Ты ступаешь на дорогу, и если не придержишь ноги, то неизвестно куда придешь. Понимаешь ли ты, что каждая тропинка может привести к Лихолесью или к Одинокой Горе, или в еще более далекие и худшие места?" - Он часто говорил так, отправляясь на прогулки из Торбы-на-Круче.
- Что ж, дорога не сможет нести меня дальше, по крайней мере, в ближайший час, - заявил Пин, снимая лямки мешка. Остальные последовали его примеру, усевшись на обочину и опустив ноги на дорогу. Передохнув немного, они поели и еще отдохнули.
Солнце уже начало опускаться, когда они спустились с холма. До сих пор на дороге они не встретили ни души. Дорога использовалась редко, так как не была приспособлена для повозок, да и движение в этом лесном уголке Удела было слабое. Уже около часа шли они по дороге, когда Сэм остановился, прислушиваясь. Теперь они находились на ровной местности. И дорога после множества изгибов прямо простиралась по травянистой равнине, усеянной высокими деревьями - предвестниками леса.
- За нами по дороге едет лошадь или пони, - сказал Сэм.
Они оглянулись, но поворот дороги мешал им видеть далеко назад.
- Может, это Гэндальф догоняет нас, - предположил Фродо: но, даже произнеся эти слова, он чувствовал, что это не так, он почувствовал внезапное желание спрятаться от всадника, настигавшего их.
- Может, это и слишком, - извиняющимся шепотом сказал он, - но я не хочу, чтобы меня видели на дороге. Я устал от вопросов, пересудов. А если это Гэндальф, - добавил он, подумав, - мы устроим ему сюрприз, отплатив за опоздание. Давайте спрячемся!
Они быстро побежали налево и спустились в небольшое углубление недалеко от дороги. Здесь они легли плашмя. Фродо несколько секунд колебался: любопытство боролось в нем с желанием спрятаться. Звуки копыт приближались. Он как раз вовремя спрятался в высокой траве у подножия дерева, тень от которого падала на дорогу. Приподняв голову, он с любопытством взглянул в щель между корнями деревьев.
Из-за поворота вышла черная лошадь, не пони, на каких обычно ездили хоббиты, а настоящая большая лошадь: на ней сидел большой человек, одетый в длинный черный плащ с капюшоном: из под плаща видны были только сапоги со стременами. Лицо его было закрыто тенью и невидимо.
Когда он оказался рядом с деревом, за которым прятался Фродо, лошадь остановилась. Всадник продолжал сидеть неподвижно, наклонив голову, как бы прислушиваясь. Из-под капюшона донеслись фыркающие звуки. Он как будто старался уловить запах, голова его начала поворачиваться справа налево.
Внезапный ужас охватил Фродо, и он подумал о своем Кольце. Он не осмеливался вздохнуть, однако желание достать Кольцо из кармана было таким сильным, что он начал медленно двигать рукой. Он чувствовал, что достаточно просунуть палец в Кольцо, и он будет в безопасности. Совет Гэндальфа казался нелепым, Бильбо ведь использовал Кольцо. "А я все еще в Уделе, - подумал Фродо, когда пальцы его коснулись цепи, на которой висело Кольцо. В этот момент всадник выпрямился и натянул поводья. Лошадь двинулась вперед, вначале медленно, а затем все быстрее и быстрее.
Фродо глядел вслед всаднику, пока тот не исчез вдали. Ему показалось, что прежде чем исчезнуть из виду, лошадь повернула направо к группе деревьев. Впрочем, он не был в этом уверен.
"Очень странно и тревожно, - подумал Фродо, подходя к товарищам. Пин и Сэм продолжали лежать в траве и ничего не видели, поэтому Фродо описал всадника и его странное поведение.
- Не могу сказать почему, но уверен, что он выглядывал или вынюхивал меня: и еще я уверен, что очень не хочу, чтобы он меня нашел. Ничего подобного в Уделе раньше не было.
- Но что общего имеет с нами этот всадник из высокого народа? - спросил Пин. - Что он делает в этой части Удела?
- Люди здесь встречаются, - сказал Фродо и добавил. - В южном Уделе у жителей даже бывали с ними неприятности. Но я не слышал ни о ком похожем на этого всадника... Интересно, откуда он явился.
- Прошу прощения, - внезапно сказал Сэм, - но я знаю, откуда он. Из Хоббитона, если только нет других Черных Всадников. И я знаю, куда он направляется.
- Что ты имеешь в виду? - резко обернулся Фродо, удивленно глядя на Сэма. - И почему ты молчал до сих пор?
- Я только теперь вспомнил, сэр. Вот как это было: когда я вчера отправился к нашей норе с ключом, отец увидел меня и говорит: "Привет, Сэм! Я думал, что вы отправились с мастером Фродо утром. Странный незнакомец спрашивал о мастере Торбинсе из Торбы-На-Круче. Он только что ушел. Я послал его в Баклбери. Он мне не понравился. Он очень разозлился, когда я сказал ему, что мастер Торбинс покинул свой старый дом. Свистнул на меня. Я даже задрожал". "Кто он такой?" - спросил я. "Не знаю его, - ответил он, - но он не хоббит. Он высокий и черный, он наклонялся, говоря со мной. Я думаю он из высокого народа. Говорил с акцентом."
Я не мог дальше оставаться, сэр - вы меня ждали. Да и я не обратил на этот случай внимания. Старик не молод, он теперь подслеповат, а когда незнакомец пришел на холм, было уже темно. Может, отец ошибся.
- Нет, он не ошибся, - сказал Фродо. - Я слышал его разговор с незнакомцем, который расспрашивал обо мне, я уже чуть не подошел, чтобы спросить, кто это. Хорошо, если бы ты сказал мне раньше. Нам следовало быть осторожнее на дороге.
- Но, может быть, между этим всадником и незнакомцем старика нет никакой связи, - сказал Пин. - Вы оставили Хоббитон в тайне, и я не представляю себе, как он мог последовать за нами.
- А как насчет принюхивания незнакомца, сэр? - спросил Сэм. - И старик говорил, что парень был черный.
- Хотел бы я дождаться Гэндальфа, - пробормотал Фродо. - Но, может быть, это было бы только к лучшему.
- Значит ты что-то знаешь об этом всаднике? - спросил Пин, вздрогнув от последних слов Фродо.
- Догадываюсь, - ответил Фродо.
- Отлично, кузен Фродо! Можешь держать свой секрет при себе, если хочешь казаться загадочным. Однако что мы будем делать? Я хотел бы перекусить, но думаю, что лучше уйти отсюда. Этот разговор о принюхивающихся всадниках с невидимыми лицами мне не нравится.
- Да, я тоже считаю, что отсюда нужно уходить, - сказал Фродо, - но не по дороге, на тот случай, если всадник вернется или за ним едет другой. Нам придется сегодня совершить немалый переход. Бакленд все еще во многих милях.
Когда они вновь двинулись в путь, длинные тени деревьев уже лежали на траве. Теперь они шли по каменной гряде слева от дороги и, как было возможно, прятались от случайного наблюдателя. Но это мешало им. Трава была густой, почва - неровной и кочковатой, а деревья в рощах становились все толще.
Солнце за их спинами покраснело над холмами, и приблизился вечер, прежде чем они вновь вышли на дорогу в конце длинной ровной полосы, тянувшейся на несколько миль. В этом месте дорога отклонялась влево и опускалась в равнины Джейла, извиваясь, проходила через лес древних дубов по направлению к востоку.
- Вот наша дорога, - сказал Фродо.
Вскоре после выхода на дорогу они подошли к огромному древесному стволу. Дерево было еще живо, и на маленьких ветвях, выросших из ствола, зеленели листья. Но в стволе было дупло, в которое вела широкая щель, с противоположной стороны от дороги. Хоббиты вошли в дупло и сели там на слой опавших листьев и полусгнившего дерева. Они отдохнули и немного поели, тихонько разговаривая и время от времени прислушиваясь.
Уже спустились сумерки, когда они вновь выбрались на дорогу. Западный ветер шумел в ветвях, листья шелестели. Скоро стало быстро темнеть. Над деревьями на темнеющей восточной части небосклона взошла звезда. Хоббиты шли в ногу рядом друг с другом, чтобы сохранить бодрость. Спустя некоторое время, когда на небе появилось много звезд, беспокойство оставило их, и они больше не прислушивались к стуку копыт. Они начали негромко напевать, как это делают все хоббиты во время ходьбы, особенно когда они приближаются к месту ночлега. Большинство хоббитов в это время напевают песни ужина и песни сна, но эти пели песню ходьбы. Слова сочинил Бильбо Торбинс, а мотив был стар, как холмы. Бильбо научил этой песне Фродо, когда они бродили по полям и лесам Удела и разговаривали о приключении. Слова такие:

Еще не выстыл сонный дом,
Еще камин пылает в нем,
А мы торопимся уйти
И, может, встретим на пути
Невиданные никогда
Селенья, горы, города.
Пусть травы дремлют до утра -
Нам на рассвете в путь пора!
Зовут на отдых вечера -
Не зазовут: не та пора!
Поляна, холм, усадьба, сад
Безмолвно ускользнут назад:
Нам только б на часок прилечь,
И дальше в путь, до новых встреч!
Быть может, нас в походе ждет
Подземный путь, волшебный взлет -
Сегодня мимо мы пройдем,
Но завтра снова их найдем,
Чтоб облететь весь мир земной
Вдогон за солнцем и луной!
Наш дом уснул, но мир не ждет -
Зовет дорога нас вперед:
Пока не выцвела луна,
Нам тьма ночная не страшна!
Но мир уснул, и ждет нас дом,
Вернемся и камин зажжем:
Туман и мгла, и мрак, и ночь
Уходят прочь, уходят прочь!..
Светло, и ужин на столе -
Заслуженный уют в тепле.
И кончилась песня.

- Приют в дупле! Приют в дупле! - переиначил Пин.
- Тш! - сказал Фродо. - Кажется, я опять слышу стук копыт.
Они резко остановились и тихо стояли прислушиваясь. На дороге послышался стук копыт, доносившийся откуда-то сзади. Он приближался медленно, но был слышен вполне отчетливо. Они быстро отошли с дороги и отбежали в густую тень дубов.
- Не уходите слишком далеко! - прошептал Фродо. - Нас не должны видеть, но я хочу знать, кто это. Может, другой Черный Всадник.
- Хорошо! - сказал Пин. - Но не забудь о принюхивании.
Звук копыт стал ближе. У хоббитов не было времени искать более подходящее убежище, чем тень деревьев: Сэм и Пин съежились за большим деревом, а Фродо ближе подполз к дороге на несколько ярдом ближе. Дорога была едва видна во тьме - бледная серая полоса среди деревьев. Звезды густо усеяли небосвод, но луны не было.
Звук копыт прекратился. Присмотревшись, Фродо увидел какое-то темное пятно, пересекавшее светлое белое полотно дороги между двумя деревьями, а затем остановившееся. Тень остановилась у того места, где они свернули с дороги, и начала раскачиваться из стороны в сторону. Послышались фыркающие звуки. Тень наклонилась и начала подкрадываться.
Вновь желание надеть Кольцо охватило Фродо: на этот раз оно было сильней, чем раньше. Не успев сообразить, что он делает, он почувствовал, что его рука опустилась в карман. Но в этот момент донеслись звуки напоминавшие сдержанный смех и пение. Чистые голоса звучали в пронизанном светом воздухе. Черная тень выпрямилась и отступила. Она взобралась на черную лошадь и исчезла во тьме Фродо перевел дыхание.
- Эльфы! - хриплым шепотом воскликнул Сэм. - Эльфы, сэр!
Он пробил бы дерево и устремился бы за незнакомцем, если бы его не удержали за одежду.
- Да, это эльфы, - сказал Фродо. - Их изредка можно встретить в Вуди-Энде. Они не живут в Уделе, но проходят через него весной и осенью, когда уходят из своей земли за башенными холмами. Я им благодарен за это! Вы не видели, но Черный Всадник остановился и начал подбираться к нам, когда зазвучала их песня. Услышав голоса, он ушел.
- А можно взглянуть на эльфов? - спросил Сэм, слишком возбужденный, чтобы беспокоиться о каком-то всаднике.
- Слушай! Они приближаются, - сказал Фродо. - Нам нужно только подождать.
Пение звучало ближе. Над всеми поднимался один чистый голос. Он пел песню на волшебном языке эльфов. Фродо лишь немного знал этот язык, а остальные не понимали ничего. Но мелодия, казалось, напевала их слова, смутно понятные. Вот эта песня, как ее услышал Фродо:

Зарница всенощной зари
За дальними морями,
Надеждой вечною гори
Над нашими горами!
О Элберет! Гилтониэль!
Надежды свет далекий!
От наших сумрачных земель
Поклон тебе глубокий!
Ты злую мглу превозмогла

На черном небосклоне
И звезды ясные зажгла
В своей ночной короне.
Гилтониэль! О Элберет!
Сиянье в синем храме!
Мы помним твой предвечный свет

За дальними морями!
- Это высокие эльфы! Они пронесли имя Элберет! - воскликнул в изумлении Фродо. - Редко приходилось встречать этот далекий народ в Уделе. Их мало осталось в Средиземье, к востоку от великого моря. Удивительный случай!
Хоббиты сидели в тени у дороги. Эльфы спускались вдоль дороги в долину. Они проходили медленно, и хоббиты видели звездный свет, блестевший на их волосах и в глазах. У эльфов не было с собой огней, но от них падало какое-то слабое сияние, похожее на лунный свет. Теперь они молчали и когда они прошли, последний эльф повернулся, взглянул на хоббитов и засмеялся.
- Привет, Фродо! - воскликнул он. - Как поздно вы гуляете. А может, вы заблудились? - Он позвал остальных, и все эльфы остановились и начали разглядывать хоббитов.
- Удивительно! - говорили они. - Три хоббита в лесу ночью! Со времен ухода Бильбо мы не видели ничего подобного. Что бы это значило?
- Это значит, волшебный народ, - ответил Фродо, - что мы идем тем же путем, что и вы. Я люблю бродить при свете звезд. Мы приветствуем ваше общество.
- Никакое общество нам не нужно, а хоббиты такие глупые, - смеялись эльфы. - И откуда вы знаете, что мы идем тем же путем, что и вы? Ведь вы не знаете, куда мы идем.
- А откуда вы знаете, как меня зовут? - В свою очередь спросил Фродо.
- Мы многое знаем, - отвечали они. - Мы часто видели вас вместе с Бильбо, хотя вы и не замечали, может быть, нас.
- Кто вы и кто ваш вождь? - спросил Фродо.
- Я Гилдор, - ответил их предводитель, тот самый эльф, который первым приветствовал Фродо. - Гилдор Ингларион из дома Финрода. Большинство наших родичей давно уже ушло, а мы только сейчас тронулись к Великому Морю. Но некоторые наши родичи все еще живут в Уделе в Ривенделле. А теперь, Фродо, расскажите нам, что вы тут делаете. Потому что мы видим, что вы чего-то боитесь.
- О, мудрый народ! - прервал говорившего Пин. - Расскажите нам о Черных Всадниках.
- Черные Всадники? - переспросили они шепотом. - Почему вы спрашиваете о Черных Всадниках?
- Потому что два Черных Всадника догоняли нас сегодня. А может это был один и тот же, - сказал Пин. - Совсем недавно он проехал мимо.
Эльфы ответили не сразу, а тихонько заговорили между собой о чем-то на своем языке. Наконец Гилдор повернулся к хоббитам.
- Не будем говорить о них здесь, - сказал он. - Мы думаем, вам лучше пойти сейчас с нами. Это не в нашем обычае, но мы возьмем вас с собой, если хотите.
- О, волшебный народ! Это превосходит мои надежды, - отвечал Пин. Сэм лишился дара речи.
- Благодарю вас, Гилдор Ингларион, - с поклоном сказал Фродо. - Элия сийла луммен оментиельво, звезда сияет в час нашей встречи, - добавил он на языке высоких эльфов.
- Осторожнее, друзья! - воскликнул Гилдор со смехом. - Не говорите о тайнах. Он знает древний язык. Бильбо был хорошим учителем. Привет, друг эльфов! - сказал он, кланяясь Фродо. - Присоединяйтесь к нам со своими друзьями. Вам лучше идти в середине, чтобы не заблудиться. Вы можете устать до того, как мы остановимся.
- Куда вы идете? - спросил Фродо.
- Сегодня ночью мы идем в леса на холмах над Вудхоллом. Туда еще несколько миль, но в конце вы отдохнете, а завтра вам будет путь короче.
Они шли в тишине, как тени, потому что эльфы, даже лучше, чем хоббиты, умеют ходить беззвучно, если хотят. Пин вскоре захотел спать и запинался на ходу, но всякий раз высокий эльф подхватывал его, не давая упасть. Сэм шел рядом с Фродо, с полуиспуганными, полуудивленными глазами.
Лес с обеих сторон становился чаще, деревья были моложе, и по мере того, как дорога спускалась в долину, появилось все больше кустов орешника на склонах с обеих сторон. Наконец эльфы свернули в сторону от тропы. Справа открывалась почти незаметная зеленая аллея. По этой извивающейся аллее они дошли почти до вершины холма, стоявшего в нижней части речной долины. Неожиданно они вышли из тени деревьев, и перед ними открылась поросшая травой поляна, серая в ночи. С трех сторон деревья отступили, но на востоке почва круто опускалась, а на склоне видны были вершины деревьев. Внизу при свете звезд лежала тусклая и плоская равнина. Где-то вдали мерцали огоньки поселка Вудхолл.
Эльфы уселись на траву и тихонько заговорили друг с другом: казалось, они не замечали хоббитов. Фродо и его товарищи завернулись в плащи и одеяла, и ими овладела дремота. Ночь сгущалась и огоньки в поселке погасли. Пин тотчас же уснул, положив голову на кочку.
Высоко на востоке висел Риммират, а над туманной дымкой поднимался красный Бергил, как пылающий уголь. Затем ветерок унес туман, как занавес, и на краю пояса поднялся сверкающий мечник со своим сверкающим поясом. Эльфы запели. Под деревьями загорелся костер.
- Идемте! - окликнули эльфы хоббитов. - Идемте! Время танцев и веселья!
Пин сел и протер глаза. Он задрожал.
- В зале огонь, еда для голодных гостей готова, - сказал стоявший рядом эльф.
С южной стороны был прямоугольник, похожий на зал. С обеих сторон, как колонны, возвышались зеленоватые стволы деревьев, посредине горел костер, а на столе сверкали серебром и золотом факелы. Эльфы сидели вокруг костра на траве или на обломках деревьев. Несколько эльфов разносили еду и питье.
- Еда скромная, - сказали они хоббитам, - потому что мы далеко от дома. Дома мы бы угостили для приема в честь дня рождения Фродо.
Пин впоследствии с трудом мог припомнить, что он ел и пил: ему вспомнились лишь блики огня на лицах эльфов, звуки их голосов, прекрасных, как во сне. Но ему вспоминался белый хлеб, фрукты, слаще чем из садов; он налил чашку ароматного напитка, прохладного, как из источника, золотого, как летний полдень.
Сэм впоследствии не мог описать и даже рассказать самому себе, что он чувствовал в ту ночь, хотя она осталась в его памяти, как одно из главных событий в его жизни. Самое большое, что он мог сказать: "Ну, сэр, если бы я мог выращивать такие яблоки, я бы мог назвать себя садовником. А их пение проникло мне в сердце, как вы понимаете, что я хочу сказать."
Фродо сидел, ел, пил и разговаривал с легким сердцем. Он плохо знал язык эльфов, но все же внимательно слушал. Вновь и вновь заговаривал он с обслуживающими его эльфами и благодарил их на их собственном языке. Они улыбались ему, со смехом говорили: "Это бриллиант среди хоббитов!"
Через некоторое время Пин уснул, его подняли и перенесли через деревья. Здесь его уложили на мягкую постель, и он проспал остальную часть ночи. Сэм отказывался покинуть своего хозяина. Сидя рядом с Фродо, он наконец закрыл глаза. Фродо же долго не спал, разговаривая с Гилдором.
Они говорили о многих вещах, старых и новых, и Фродо расспрашивал Гилдора о событиях в диких землях за пределами Удела. Известия были печальными и зловещими: о сгущающейся тьме, о войне людей, о бегстве эльфов. Наконец, Фродо задал волновавший его вопрос:
- Скажите мне, Гилдор, видели ли вы Бильбо после его ухода из Торбы-на-Круче?
Гилдор улыбнулся.
- Да, - ответил он. - Дважды. На этом самом месте он прощался с нами. Но я видел его еще раз, далеко отсюда....
Он больше ничего не сказал о Бильбо, и Фродо замолчал.
- Ты не спрашиваешь меня о том, что касается вас, Фродо, - сказал Гилдор. - Но я знаю немного и гораздо больше могу прочесть по вашему лицу. Вы покидаете Удел, и сомневаетесь, найдете ли то, что ищете, и вернетесь ли назад. Разве не так?
- Так, - ответил Фродо, - но я думал, что мой уход - это тайна, известная лишь Гэндальфу и верному Сэму.
Он поглядел на Сэма, который тихонько посапывал.
- Враг не узнает от нас этой тайны, - успокоил его Гилдор.
- Враг? - повторил Фродо. - Значит вы знаете, почему я покидаю Удел?
- Не знаю, по какой причине Враг преследует вас, но убежден, - ответил Гилдор, - что он преследует, хотя это кажется мне странным. Я должен предупредить вас, что опасность и впереди и позади, и с обеих сторон.
- Вы имеете в виду всадников? Боюсь, что они слуги Врага. Кто такие на самом деле Черные Всадники?
- Разве Гэндальф не говорил вам?
- Нет.
- Тогда и мне не надо говорить, иначе ужас помешает вам справиться с трудным путешествием. Мне кажется, что вы ушли вовремя, если не опоздали. Теперь вы должны торопиться и не поворачивать назад. Удел больше не защита для вас.
- Не могу представить себе рассказ более ужасный, чем ваши намеки и предупреждения! - воскликнул Фродо. - Я знаю, конечно, что меня ждет опасность, но я не ожидал встретить ее в Уделе. Неужели хоббит не сможет спокойно пройти от воды к реке?
- Но вы не в своем собственном мире, - сказал Гилдор. - Хоббиты не всегда жили в нем. Другие здесь будут жить, когда не станет хоббитов. Мир широк вокруг вас.
- Я знаю, но Удел всегда казался таким безопасным и спокойным. Что же мне теперь делать? Я хотел тайно оставить Удел и направиться в Ривенделл, но меня выследили еще до того, как я достиг Бакленда.
- Думаю, что вы должны продолжать осуществлять ваш план, - сказал Гилдор. - Вряд ли дорога окажется слишком трудной для вас. Но если хотите получить более ясный совет, спросите Гэндальфа. Я не знаю причины вашего побега и поэтому не могу сказать, какие меры используют против вас преследователи. Это должен знать Гэндальф. Вероятно, вы еще увидите его перед тем, как покинуть Удел.
- Надеюсь. Но это другое обстоятельство, которое заставляет меня беспокоиться. Я ожидал Гэндальфа много дней. Он должен был прийти в Хоббитон не позже двух ночей назад, но он не появился. И вот я думаю, что же случилось. Должен ли я его ждать?
Гилдор немного помолчал.
- Мне это не нравится, - сказал он наконец. - То, что Гэндальф не пришел, не предвещает ничего хорошего. Но сказано: не вмешивайся в дела магов, ибо они коварны и легко раздражаются. Выбор должны сделать вы: оставаться и ждать, или идти.
- Сказано также, - ответил Фродо, - не проси совета у эльфов, ибо они не скажут ни да, ни нет.
- Неужели? - рассмеялся Гилдор. - Эльфы редко дают неосторожные советы: совет - это опасный подарок, даже совет мудрейшего из мудрых. Но вы не рассказали мне ничего о себе, как же я могу сделать выбор за вас? Если вы действительно хотите совета, я ради дружбы дам вам его. Думаю, вы должны выступить немедленно, без промедлений. И если Гэндальф не появится до вашего ухода, советую: не уходите один. Возьмите с собой друзей, которым верите и которые добровольно пойдут с вами. Вы должны быть благодарны, я неохотно даю советы. У эльфов свои законы и свои печали, они мало интересуются делами хоббитов или каких-либо других созданий в мире. И наши дороги редко пересекаются. Может быть, наша встреча здесь не более как случайность: цель ее мне не ясна, и я опасаюсь говорить больше.
- Я глубоко благодарен, - сказал Фродо, - но я хотел бы, чтобы вы мне рассказали о Черных Всадниках. Если я последую вашему совету, я могу долго не увидеть Гэндальфа, а я должен знать, о чем следует беспокоиться, какая опасность меня преследует.
- Разве не достаточно знать, что они слуги Врага? - ответил Гилдор. - Опасайтесь их! Не разговаривайте с ними! Они смертоносны. Больше не спрашивайте меня. Но сердце мне подсказывает, что прежде, чем все кончится, вы, Фродо, сын Дрого, будете знать об этих гадких созданиях больше Гилдора Инглариона. Да защитит вас Элберет!
- Но где найти мне храбрость? - спросил Фродо. - Именно она нужна мне.
- Храбрость можно найти позже, - сказал Гилдор. - Не теряйте надежды! А теперь усните. Утром мы уйдем, но мы пошлем сообщение по лесам. Бродячие группы будут знать о вашем путешествии, и те, кого мы называем друзьями эльфов, позаботятся о вас. И пусть звезды сияют над вашей головой! Редко приходилось нам встречать таких добрых друзей. И так приятно слышать из уст еще одного существа звуки древнего языка.
Фродо чувствовал, что засыпает еще до того, как Гилдор закончил свою речь.
- Сейчас усну, - сказал он, и эльф отвел его туда же, где уже спал Пин. Фродо лег и погрузился в сон без сновидений.

0

7

4. ПРЯМОЙ ПУТЬ К ГРИБАМ.

Утром Фродо проснулся отдохнувшим. Он лежал в углублении, образованном корнями дерева, ветви которого опускались над ним чуть ли не до земли. Постель его из папоротника и травы была мягкой и удивительно ароматной. Солнце пробивалось сквозь листву, все еще зеленой, на нижних ветвях. Фродо вскочил на ноги.
Сэм сидел на траве у края леса. Пин стоял, изучая небо и погоду. Ни следа эльфов.
- Они оставили нам хлеба, фруктов и напиток, - сказал Пин. - Иди и позавтракай. Хлеб такой же вкусный, как и ночью. Я не хотел ничего тебе оставлять, но Сэм настоял.
Фродо сел рядом с Сэмом и начал есть.
- Что у нас на сегодня? - спросил Пин.
- Как можно быстрее идем в Баклбери, - ответил Фродо и обратил свое внимание на еду.
- Как ты думаешь, увидим мы этих всадников? - весело спросил Пин. При свете утреннего солнца перспектива встречи с целым войском всадников не пугала его.
- Да, вероятно, - ответил Фродо, которому не понравилось это воспоминание. - Но я надеюсь пересечь речку, чтобы они нас не видели.
- Ты узнал о них что-нибудь от Гилдора?
- Немного - одни намеки и загадки, - уклончиво ответил Фродо.
- А ты спрашивал о приключении?
- Мы об этом не говорили, - признался Фродо с набитым ртом.
- Надо было. Я уверен, это очень важно.
- Я думаю, что Гилдор отказался бы объяснить, - резко сказал Фродо. - А теперь, оставь меня хоть ненадолго в покое. Я не могу отвечать на гору вопросов во время еды. Я должен подумать!
- О, небо! - воскликнул Пин. - Думать за завтраком! - И он отошел к опушке.
Из сознания Фродо яркое утро, - "предательски яркое" - подумал он, не изгнало страха перед преследованием. Он обдумывал слова Гилдора. До него доносился веселый голос Пина, который что-то напевал.
- Нет, не могу! - сказал себе Фродо. - Одно дело взять с собой юного друга на прогулку по Уделу. Здесь, когда проголодаешься и устанешь, тебя поджидают еда и мягкая постель. Но совсем другое - взять его в побег, где никто не позаботится о голодном и усталом. Это мой жребий. Я не должен брать с собой даже Сэма. - Он взглянул на Сэма Скромби и обнаружил, что тот внимательно смотрит на него.
- Ну, Сэм! - сказал он. - Как ты? Я оставляю Удел как можно быстрее. И одного дня не могу ждать Гэндальфа.
- Очень хорошо, сэр!
- Ты все еще хочешь отправиться со мной.
- Да.
- Поход будет опасен, Сэм, очень опасен. Возможно, никто из нас не вернется.
- Если вы не вернетесь, сэр, то и я, конечно, не вернусь, - сказал Сэм. - "Не оставляйте его" - сказали они мне. - "Оставить его? - ответил я. - И не собираюсь. Я пойду с ним, даже если он взберется на Луну. И если эти Черные Всадники попытаются остановить его, они будут иметь дело с Сэмом Скромби", - так я сказал. А они рассмеялись.
- Кто это они? О ком ты говоришь?
- Эльфы, сэр. Мы немного поговорили ночью. Они, по видимому, знают о нашем уходе, поэтому я не стал отрицать. Удивительный народ эльфы, сэр! Удивительный!
- Да, - ответил Фродо. - Теперь, когда мы взглянули на них поближе, они теперь по прежнему тебе нравятся?
- Они, так сказать, выше моей любви или, - медленно ответил Сэм. - Не имеет значения, что я о них думаю. Они совсем не такие, как я ожидал, - старые и молодые, веселые и печальные.
Фродо удивленно посмотрел на Сэма, желая выяснить причину происходящей в нем странной перемены. Голос его не был похож на знакомый ему голос Сэма Скромби. Но сидевший перед ним хоббит был тот же Сэм, только с необыкновенно задумчивым лицом.
- Ты и сейчас хочешь оставить Удел - сейчас, когда твое желание увидеть эльфов исполнилось?
- Да, сэр. Не знаю, как это объяснить, но после ночи во мне что-то изменилось... Как будто я поглядел вперед. Я знаю, что нам предстоит очень долгая дорога во тьме: но я знаю, что я не смогу повернуть назад. Дело не в том, что я хочу увидеть эльфов, или драконов, или горы. Я в сущности не знаю, чего я хочу. Но я должен что-то совершить, и это что-то лежит впереди, не в Уделе. Я должен пройти через это, сэр, если вы меня понимаете.
- Не совсем. Но я понял, что Гэндальф выбрал мне хорошего товарища. Я доволен. Мы пойдем вместе.
Фродо в молчании закончил свой завтрак. Затем, встав и посмотрев на дорогу, подозвал к себе Пина.
- Все готово к выходу? - спросил он, когда подбежал Пин. - Мы должны выступить немедленно. Мы слишком долго спали, а идти еще несколько миль.
- Ты спал слишком долго, - поправил Пин. - Я уже давно встал, и мы ждем, когда ты кончишь есть и думать.
- Я уже кончил. Я намерен добраться до Баклбери-Ферри как можно быстрее. Мы не пойдем по дороге, как вчера. Пойдем напрямик.
- Тогда нам придется лететь, - сказал Пин. - Напрямик тут невозможно пройти пешком.
- И все же мы можем пройти более коротким путем, чем по дороге, - ответил Фродо. - Ферри восточнее Вудхолла, но дорога изгибается влево - вон там, к северу, можно видеть ее поворот. Она огибает северный конец Мариша и выходит на мощеную дорогу, ведущую к мосту у стока. Но это на несколько миль удлиняет путь. Мы на четверть сократим его, если пойдем Ферри отсюда по прямой.
- "Прямой путь вызывает большую задержку", - заметил Пин. - Местность здесь неровная, много болот и других препятствий. Я знаю эту местность. И если ты беспокоишься из-за Черных Всадников, то думаю, все же лучше встретится с ними на дороге, чем в лесу или в поле.
- В лесу или в поле труднее будет найти нас, - ответил Фродо. - И если тебя однажды увидели на дороге, то и в дальнейшем будут искать на ней.
- Хорошо, - сказал Пин. - Я последую в любое болото за тобой, в любую яму. Но будет трудно! Я надеялся до заката добраться до "Зеленого насеста" в Стоке. Там подают лучшее в восточном Уделе пиво, давненько я его не пробовал.
- Тем более! - сказал Фродо. - Короткий путь может вызвать большую задержку, но еще большую вызовет гостиница. Любой ценой мы должны не пустить тебя в "Зеленый насест". Нам нужно быть в Баклбери до темноты. Что скажешь, Сэм?
- Я иду с вами, мастер Фродо, - сказал Сэм (несмотря на свое глубокое сожаление о лучшем в восточном Уделе пиве).
- Тогда, если уж нам суждено тащится через болота и колючий кустарник, идемте поскорее! - заторопил Пин.
Было почти так же жарко, как накануне, но с запада надвигались облака. Как будто собирался дождь. Хоббиты сошли на обочину и двинулись через густой лес. Они собирались оставить Вудхолл слева от себя, пересечь лес, росший на восточном склоне холма, и выйти на равнину. Тогда они могли двинуться по открытой местности прямо к Ферри: им пришлось бы преодолеть лишь несколько канав и изгородей. Фродо считал, что им нужно пройти по прямой восемнадцать миль.
Вскоре он обнаружил, что лес гораздо чаще и запутаннее, чем казался. Тропок в подлеске не было, и они продвигались медленно. Добравшись до дна лощины, они увидели ручей сбегавший с холма в глубоком болотистом ложе с крутыми скользкими берегами, поросшими ежевикой. Ручей пересекал их путь. Они не могли перепрыгнуть через него, а идти вброд означало намокнуть и вымазаться в грязи. Они остановились и призадумались, что же делать.
- Первое препятствие! - с улыбкой сказал Пин.
Сэм Скромби оглянулся. Сквозь промежутки деревьев он видел верхний край склона, по которому они спустились.
- Смотрите! - сказал он, схватив Фродо за руку.
Они все взглянули туда и высоко над собой на фоне неба увидели фигуру лошади. Рядом с ней находился Черный Всадник.
Они тут же отказались от мысли о возвращении. Фродо, шедший впереди, быстро нырнул под перекрытие густых кустов на берегу ручья.
- Фью! - сказал он Пину. - Мы правы оба. Короткий путь оказался длинным, но зато мы укрылись вовремя. У тебя чуткие уши, Сэм: не слышишь ли ты чего-либо подозрительного?
Они постояли тихо, задерживая дыхание и прислушиваясь, но звуков преследования не было слышно.
- Не думаю, чтобы он смог спуститься на, - предположил Сэм. - Но, наверное, он знает, что мы тут. Нам лучше уйти.
Идти было нелегко. Ветви деревьев и кустарников цеплялись за их мешки. Склон защищал их от ветра, и воздух в углублении был неподвижен и душен. Когда наконец они пробились на более открытое место, они вспотели, устали и покрылись царапинами: к тому же они не были уверены в избранном направлении пути. Склоны лощин стали более крутыми, ручей достиг более ровной местности, он стал шире и глубже.
- Так это же ручей Сток! - сказал Пин. - Если мы хотим придерживаться нашего курса, нам все равно нужно через него перебраться.
Они вброд перешли ручей и торопливо пошли по открытому безлесому пространству, лишь кое-где покрытому кустарником. За этим пространством вновь шел лес, большей частью дубовый, лишь изредка попадались вязы и ясень. Местность была ровной, подлеска почти нигде не было, но деревья были большие и поэтому закрывали видимость. Над путниками шелестели листья от внезапных порывов ветра, изредка с облачного неба начинал идти дождь. Потом ветер стих, а дождь усилился. Хоббиты шли как могли быстрее по траве и толстому слою опавшей листвы, а дождь продолжал идти. Они не разговаривали и время от времени оглядывались назад.
Через полчаса Пин сказал:
- Надеюсь, мы не слишком свернули к югу и не идем вдоль леса. Эта полоса деревьев не широка - не больше мили в ширину, и сейчас мы должны были бы уже пройти ее.
- Плохо, если мы идем кругами, - сказал Фродо. - Это не приблизит нас к цели. Нужно проверить направление! К тому же я не хочу неожиданно очутиться на открытой местности.
Они прошли еще несколько миль. Вновь сквозь облака выглянуло солнце, дождь уже кончился. Была уже середина дня, и хоббиты чувствовали, что пора подкрепиться. Они остановились под большим вязом: листва его хоть и пожелтела, но вся сохранилась, а почва была сухой. Разворачивая сверток с едой, они обнаружили, что эльфы наполнили их бутыли бледно-золотистым напитком. У напитка был медовый запах, и он удивительно освежал. Очень быстро хоббиты начали смеяться и издеваться над дождем и Черным Всадником. Они чувствовали, что скоро оставят позади последние несколько миль.
Фродо прислонился спиной к стволу и закрыл глаза. Сэм и Пин начали негромко напевать:

А ну - развею тишину,
Спою, как пели в старину,
Пусть ветер воет на луну
И меркнет небосвод.
Пусть ветер воет, ливень льет,
Я все равно пойду вперед,
А чтоб укрыться от невзгод,
Во флягу загляну.

- А ну! Во флягу загляну! - запели они громче. И внезапно замолчали. Фродо вскочил на ноги. Ветер донес до них долгий низкий вой, похожий на крик какого-то злобного одинокого существа. Вопль поднялся, опустился и закончился резкой высокой нотой. И когда они стояли ошеломленные, онемевшие, в ответ послышался другой крик, более слабый и далекий, но не менее леденящий в жилах кровь. Затем наступила тишина, прерываемая лишь звуками ветра в листве.
- Что это было? - спросил наконец Пин, стараясь говорить спокойно, но слегка дрожа. - Если птица, то я таких никогда не слышал в Уделе.
- Это не птица и не зверь, - сказал Фродо, - это зов или сигнал, в этом крике были слова, хотя я и не смог их разобрать. Но это не голос хоббита.
Больше они об этом не говорили. Все подумали о Всадниках, но вслух этого не сказали. Им очень не хотелось выходить из укрытия, но рано или поздно все равно придется пересечь открытую местность, и это даже лучше сделать пораньше при дневном свете. Они быстро подняли мешки и двинулись в путь.
Вскоре лес оборвался. Перед ними расстилалась широкая травянистая равнина. И теперь они увидели, что на самом деле слишком повернули на юг. Вдали, за рекой, были видны низкие холмы Баклбери, но теперь они находились слева. Осторожно выйдя из-под покрова деревьев, они как можно быстрей двинулись через открытое пространство.
Вначале, оказавшись вне леса, они почувствовали испуг. Далеко позади видна была возвышенность, на которой они завтракали. Фродо ожидал увидеть там на фоне неба фигуру всадника, но ничего не было видно... Солнце, раньше скрывавшееся за облаками, теперь вновь ярко сияло. Страх оставил их, хотя они все еще чувствовали какое-то беспокойство. Местность постепенно становилась все более обработанной и ухоженной. Вскоре начались поля и луга, видны были живые изгороди калитки, дренажные канавы. Все казалось спокойным и мирным, как в обычном уголке Удела. С каждым шагом настроение спутников улучшалось. Река становилась все ближе: Черные Всадники стали, казалось привидениями, оставшимися в лесу.
Хоббиты миновали большое поле репы и подошли к прочной калитке. За нею дорога с колеей между низкими живыми изгородями устремлялась к отдельной группе деревьев. Пин остановился.
- Я знаю это поле и эту калитку! - сказал он. - Это Бэмфарлонг, земля старого Бирюка. Там, за деревьями, его ферма.
- Одна беда за другой! - сказал Фродо, выглядевший таким испуганным, как будто Пин объявил, что дорога ведет к логову дракона. Остальные удивленно посмотрели на него.
- А что плохого в старом Бирюке? - поинтересовался Пин. - Он добрый друг всех Брендизайков. Конечно, он гроза всех браконьеров и держит свирепых собак, но в конце концов граница здесь близко и приходится постоянно быть начеку.
- Я знаю, - сказал Фродо. - Но все же, - добавил он со смущенным смехом, - я боюсь его и его собак. Много лет я избегал его и его ферму. Он несколько раз заставал меня за сбором грибов на его земле, когда я был еще молод и жил в Бренди-холле. В последний раз он побил меня, а потом схватил и показал своим собакам. "Эй, звери, - сказал он им, - когда этот юный шалопай в следующий раз поставит ногу на мою землю можете откусить ее. Теперь гоните его!" И они гнали меня до самого Ферри. Никогда я так не боялся: хотя должен сказать, что собаки свое дело знают и не тронули меня.
Пин засмеялся.
- Что ж, время покончить с этим. Особенно, если ты вновь собираешься поселиться в Бакленде. Старый Бирюк отличный парень - если оставить его грибы в покое. Пойдем по дороге, тогда мы не будем похожи на браконьеров. Если мы его встретим, я сам поведу разговор. Бирюк - приятель Мерри, и я несколько раз бывал с ним здесь.
Они пошли по дороге, пока не увидели за первыми деревьями крытую тростником крышу дома. Бирюки, как и Длинноноги из Стока и как большинство жителей Мариша, обитали в домах: ферма Бирюка была построена из кирпича и обнесена высокой стеной. Дорога оканчивалась перед большими деревянными воротами в стене.
Когда они подошли ближе, раздался громкий лай, и низкий голос прокричал:
- Гринг, Фэнг, Вулф! Вперед!
Фродо и Сэм замерли, но Пин прошел еще несколько шагов. Ворота открылись и оттуда вылетели три огромных пса и с яростным лаем устремились к путешественникам. Они не обратили внимания на Пина: две собаки окружили Сэма и подозрительно следили за ним, а третья, самая большая и сильная, подбежала к Фродо и рычала при каждом его движении.
В воротах показался полный приземистый хоббит с круглым румяным лицом.
- Привет! Привет! Кто вы и что вам нужно? - спросил он.
- Добрый день, мастер Бирюк! - сказал Пин.
Фермер внимательно взглянул на него.
- Ну, да это мастер Пин - мастер Перегрин Крол хотел я сказать! - воскликнул он, меняя хмурое выражение лица на улыбку. - Давно я вас здесь не видел. Ваше счастье, что я вас знаю. Я уже решил спустить собак на незнакомцев. Сегодня тут происходили странные вещи. Конечно, и раньше странные существа проходили мимо нас. Слишком близко река, - сказал он, качая головой. - Но этот парень был самым странным, я таких не видывал. Второй раз он не пройдет по моим землям, если я смогу остановить его.
- А что это за парень? - спросил Пин.
- Разве вы его не видели? - удивился фермер. - Он недавно свернул сюда с дороги. Необычно одет и задавал необычные вопросы. Но, может, вам лучше зайти, и мы обсудим новости в более удобной обстановке? Я поставлю добрый эль, если вы и ваши друзья не откажетесь, мастер Крол.
Было ясно, что фермер скажет им больше, если позволить ему это сделать по своему, поэтому они приняли приглашение.
- А как же собаки? - с беспокойством поинтересовался Фродо.
Фермер засмеялся:
- Они не тронут вас - пока я не прикажу им. Сюда Гринг! Фэнг! К ноге!
- крикнул он. - К ноге, Вулф!
К облегчению Фродо и Сэма, собаки отошли и перестали обращать на них внимание.
Пин представил их фермеру.
- Мастер Фродо Торбинс! - сказал он. - Может вы не помните, но раньше он жил в Бренди-холле.
При имени Торбинса фермер вздрогнул и бросил на Фродо быстрый взгляд. На миг Фродо подумал, что фермер вспомнил об украденных грибах и сейчас отдаст приказ собакам. Но фермер Бирюк протянул ему руку.
- Ну, разве это не странно? - воскликнул он. - Неужели это мастер Торбинс? Входите! Нам нужно поговорить.
Они отправились на кухню и сели у очага. Миссис Бирюк принесла большой кувшин пива и наполнила четыре большие кружки. Пиво было отличным, и Пин решил, что компенсировал упущенную возможность навестить "Зеленый насест". Сэм подозрительно отхлебнул немного. У него было прирожденное недоверие к обитателям других частей Удела: к тому же он не был расположен сейчас по-дружески относится к тому, кто бил его хозяина, хотя это и было давно.
После нескольких замечаний о погоде и видах на урожай (которые были не хуже, чем обычно) фермер Бирюк поставил кружку и оглядел их всех по очереди.
- Ну, мастер Перегрин, - сказал он, - откуда же вы идете и куда направляетесь? Вы пришли навестить меня? В таком случае вы пришли через ворота незамеченными.
- Нет, - ответил Пин, - по правде говоря, мы пришли с другого конца, мы прошли через ваши поля. Но это произошло случайно. Мы заблудились в лесу у Вудхолла, стараясь поскорее добраться до Ферри.
- Если вы торопились, то лучше было идти по Стоку, - сказал фермер. - Но меня это не беспокоит. Можете ходить по моей земле, если хотите, мастер Перегрин. И вы, мастер Торбинс, даже если вы по-прежнему любите грибы. - Он засмеялся. - Да, я узнаю вас. Я помню то время, когда молодой Фродо Торбинс был одним из худших юных хулиганов Бакленда. Но я думаю не о грибах. Я слышал имя Торбинса незадолго до вашего прихода. Как вы думаете, о чем расспрашивал меня тот странный незнакомец.
Они с беспокойством ждали продолжения.
- Ну, - продолжал фермер, медленно приближаясь к цели своего рассказа, - он подъехал на большой черной лошади к воротам, которые как раз были открыты, и подъехал прямо к моей двери. Сам весь черный, в плаще с капюшоном, как если бы не хотел, чтобы его узнали. "Что ему нужно в Уделе?" - подумал я. Мы здесь, у границ часто видим высокий народ, но я никогда не слышал о таких, как этот черный незнакомец.
"Добрый вечер вам! - сказал я, подходя к нему. - Эта дорога ведет только к моему дому, и если вы куда-то направляетесь, то вам лучше повернуть назад." Мне он не понравился: подошел Гринг, принюхался и взвыл, будто его ударили. Он опустил свой хвост и с визгом убежал. Черный незнакомец продолжал спокойно сидеть на лошади.
"Я пришел оттуда, - сказал он медленно и как-то затруднительно, указывая на запад, на мои поля, если вы заметили. - Вы видели Торбинса? - спросил он странным тоном и наклонился ко мне. Я не видел его лица, так как его капюшон опустился слишком низко: я почувствовал, как дрожь пробежала у меня по спине. Но все же я не видел причины, по какой этот всадник ездит по чужим полям.
"Уезжайте! - сказал я ему. - Здесь нет Торбинсов. Вы не в той части Удела. И вам лучше направиться в Хоббитон, и на этот раз поезжайте по дороге".
"Торбинс ушел, - ответил он шепотом. - Он идет. Он недалеко. Я хочу найти его. Если он пройдет мимо, вы скажете мне? Я вернусь с золотом."
"Не нужно, - ответил я. - Отправляйтесь восвояси и побыстрее. Даю вам минуту, потом спущу собак".
Он издал звук, напоминающий свист. Может, это был смех, а может, и нет. Затем направил свою большую лошадь прямо на меня, и я едва успел отпрыгнуть. Я крикнул собак, но он повернул, проехал за ворота и подобно молнии проскакал по дороге. Что вы об этом думаете?
Фродо сидел, глядя на огонь. Единственной его мыслью было: как же теперь добраться до Ферри?
- Не знаю, что и подумать, - сказал он наконец.
- Тогда я вам скажу, что я думаю, - заявил Бирюк. Вам не следовало связываться с жителями Хоббитона, мастер Фродо. Они странные хоббиты. - Сэм заерзал на своем стуле, недружелюбно глядя на фермера, - но вы всегда были безрассудны. Когда я услышал, что вы оставляете Брендизайков и переселяетесь к старому мастеру Бильбо, я тогда не сказал, что вы ищете беспокойства. Вспомните мои слова, это все произошло из-за странных дел мастера Бильбо. Говорят, что он получил свои деньги волшебным способом в чужой стране. Может, кто-то охотится за золотом и драгоценностями, которые, как я слышал, он закопал в своей норе в Хоббитоне.
Фродо ничего не сказал: остроумная догадка фермера была не так уж неверна.
- Ну, мастер Фродо, - продолжал Бирюк, - я рад, что у вас хватило разума вернуться в Бакленд. Вот вам мой совет: оставайтесь здесь и не связывайтесь с чужеземцами. У вас и тут найдутся друзья. Если кто-то из этих черных парней опять появится тут, он будет иметь дело со мной. Я скажу, что вы умерли или покинули Удел, - все, что вам угодно. И, может, так оно и есть: ведь они, наверно, хотят узнать новости о старом мастере Бильбо.
- Может, вы и правы, - сказал Фродо, отводя взгляд от глаз фермера и глядя в огонь.
Бирюк задумчиво посмотрел на него.
- Что ж, я вижу, у вас есть свои планы, - сказал он. - Ясно, как мой нос, что не простая случайность привела сюда вас и всадника в один и тот же день: и может моя новость была для вас не такой уж новой. Я не спрашиваю, что у вас в голове, но вижу, что вы в затруднительном положении. Может, вы думаете, что вам теперь нелегко будет добраться до Ферри?
- Да, - ответил Фродо, - но нам все равно нужно это сделать, а сидя здесь и размышляя, мы все равно себе не поможем. Боюсь, что мы должны идти. Большое спасибо, вы были очень добры к нам. Я боялся вас и ваших собак больше тридцати лет, фермер Бирюк, хотя вы, наверное, смеетесь, слыша это. Очень жаль: я утратил доброго друга. А теперь мне не хочется уходить так быстро. Но, может быть, однажды я вернусь, если смогу.
- И будете встречены с радостью, - сказал Бирюк. - Но у меня предложение. Скоро закат и мы собираемся ужинать, мы ложимся спать сразу после ужина и захода солнца. Если вы и мастер Перегрин и все останетесь и поужинаете с нами, нам будет очень приятно.
- И нам тоже! - ответил Фродо. - Но боюсь мы должны идти немедленно. Даже в этом случае мы достигнем Ферри после наступления темноты.
- А, подождите минутку! Вот что я предлагаю: после ужина я запрягу небольшой фургон и отвезу вас в Ферри. Это сбережет вам время и избавит от других беспокойств.
К радости Пина и Сэма, Фродо с благодарностью принял это предложение. Солнце почти уже зашло за западные холмы, потемнело. Вышли два сына Бирюка и три его дочери, на большом столе был подан обильный обед. В очаг подбросили дров и осветили кухню лампами. Миссис Бирюк сновала туда сюда. Пришли так же несколько хоббитов, работавших на ферме. Через короткое время все принялись за еду. Пиво было подано в изобилии, были так же большие блюда с грибами и ветчиной среди множества другой деревенской пищи. Собаки лежали у огня, грызли кости и хрустели хрящами.
Когда все поели, фермер и его сыновья вышли во двор с фонарями и подготовили фургон. Когда вышли и гости, во дворе было уже темно. Они подобрали свои мешки и забрались в фургон. Фермер сел на сиденье кучера и хлестнул кнутом двух своих крепких пони. Жена его стояла в свете открытых дверей.
- Будь осторожен, Бирюк! - окликнула она его. - Не спорь с чужеземцами и сразу же возвращайся!
- Хорошо, - ответил он, и фургон двинулся к воротам. В воздухе не было ни ветерка: ночь была тиха и спокойна чувствовалась ночная прохлада. Они двигались без света, и потому довольно медленно. Через одну-две мили кончилась проселочная дорога, она нырнула в лощину, поднялась на невысокий холм и соединилась с мощенной дорогой.
Бирюк сошел и внимательно осмотрел дорогу, но в темноте ничего не было видно; в спокойном воздухе не раздавалось ни звука. Тонкие струйки речного тумана поднимались из лощин и ползли с полей.
- Туман сгущается, - сказал Бирюк, - но я не буду зажигать лампы, пока не поверну домой. Мы услышим, если кто-нибудь появится на дороге.
От фермы Бирюка до Ферри было больше пяти миль. Хоббиты закутались в плащи, но прислушивались ко всем звукам однако они слышали только скрип колес и топот копыт пони Фродо казалось, что фургон двигался медленнее улитки. Рядом с ним клевал носом Пин: они смотрели в сгущавшийся туман.
Наконец они достигли Ферри. Въезд к парому был обозначен двумя высокими белыми столбами, внезапно появившимися справа. Фургон со скрипом остановился. Они уже начали слезать, как вдруг услышали звук, который все время боялись услышать - спереди донесся топот копыт. Звук приближался к ним.
Бирюк спрыгнул с козлов и стоял рядом с пони вглядываясь вперед. Топ-топ, топ-топ... Всадник приближался. Звук копыт звучал все громче в неподвижном туманном воздухе.
- Вам лучше спрятаться, мастер Фродо, - с беспокойством сказал Сэм. - Забирайтесь в фургон и укройтесь одеялом, а мы пошлем этого всадника куда-нибудь подальше.
Он сам тоже слез и подошел к фермеру. Черному Всаднику придется миновать их, прежде чем он доберется до фургона.
Топ-топ, топ-топ, всадник был уже рядом.
- Эй, там! - окликнул фермер Бирюк. Звук прекратился. Им показалось, что они различают в тумане закутанную в плащ фигуру.
- Эй! - повторил фермер, передавая вожжи Сэму и делая шаг вперед. - Не подходите ближе! Чего вы хотите и куда направляетесь?
- Мне нужен мастер Торбинс. Не видели ли вы его? - донесся приглушенный голос, но это был голос Мерри Брендизайка. Мелькнул фонарь и свет его упал на удивленное лицо фермера.
- Мастер Мерри! - воскликнул он.
- Да, конечно! А кто бы вы думали? - заметил Мерри, подходя к ним. Когда он выступил из тумана, а их страх рассеялся, то он, казалось, уменьшился до размеров обычного хоббита. Он сидел на пони, вокруг его шеи и подбородка был обмотан шарф.
Фродо выпрыгнул из фургона.
- Вот наконец и вы! - воскликнул Мерри. - я уже думал, что вы сегодня не приедете, и собирался ужинать. Когда поднялся туман, я решил съездить к Стоку и посмотреть, не провалились ли вы в какую-нибудь яму. Но будь я проклят, если знал, откуда вы приедете! Где вы нашли их, мастер Бирюк? В своем курятнике?
- Нет, они браконьерствовали, - ответил фермер, - я едва не спустил на них своих собак; но они вам все расскажут сами. А теперь простите меня, мастер Мерри и мастер Фродо и все, но мне лучше вернуться домой. уже ночь, а миссис Бирюк будет беспокоиться.
Он развернул фургон на дороге.
- Доброй ночи всем вам, - сказал он. - А день был удивительный и не без ошибок, но все хорошо, что хорошо кончается: хотя, возможно, так следует говорить, лишь добравшись до собственного дома. Не стану скрывать, что обрадуюсь, добравшись домой. - Он зажег фонари и забрался на облучок. Затем достал из-под сиденья большую корзину. - чуть не забыл. Миссис Бирюк посылает это мастеру Торбинсу со своими наилучшими пожеланиями...
Он отдал корзину и двинулся, сопровождаемый хором благодарностей и пожеланий доброй ночи.
Хоббиты следили, как бледнел в тумане свет его фонарей. Внезапно Фродо рассмеялся: из открытой корзины, которую он держал, доносился запах грибов.

0

8

5. РАСКРЫТЫЙ ЗАГОВОР.

- И нам пора домой, - сказал Мерри. - Есть кое-что любопытное, но оно может подождать до дома.
Они свернули на дорогу в Ферри. Она была прямой и хорошо сделанной: с обеих сторон ее ограждали большие белые камни. Уже более ста лет назад их принесли сюда от реки, где находилась деревянная пристань. С дороги видна была и пристань и большой плоский паром, стоявший рядом. В свете двух фонарей на высоких холмах блестели белые причальные тумбы у края воды. Вода была темной, и над ней держалось лишь несколько клочьев тумана. На противоположной стороне тумана было меньше.
Мерри по сходням провел пони на паром, остальные последовали за ним. Мерри начал отталкивать паром длинным шестом. Воды Брендивайна спокойно текли под ними. На другом берегу берег был крут, по нему вилась извилистая тропа. Там горели фонари. За ними возвышался Баг-холл. На нем сквозь туман было видно множество освещенных окон, желтых и красных. Это были огни Бренди-холла, древнего поселка Брендизайков.
Много лет назад Грехендад Побегайк, глава семейства Побегайков, одного из старейших семейств Мариша, да и всего Удела, пересек реку, которая была естественной восточной границей земли хоббитов, он построил (или вырыл) Бренди-холл, сменив свое имя на Брендизайк и поселился здесь, став хозяином маленькой независимой общины. Семейство его все росло, и продолжало расти после него, пока Бренди-холл не занял весь низкий холм и у него не стало три больших входа, а множество малых и свыше ста окон. Брендизайки и их многочисленные потомки начали рыть норы по всем окрестностям холма. Таким было начало Бакленда, плотно населенного участка между рекой и старым лесом, своеобразной колонии Удела. Главным поселком здесь был Баклбери, теснившийся на склонах холма Брендихолл.
Население Мариша дружески относилось к жителям Бакленда, и власть Хозяина Холла (так назывался глава семейства Брендизайков) признавалась фермерами между Стоком и Ремеем. Но большинство жителей старого Удела считали бакленберцев странными типами, полуиностранцами. Хотя в сущности они ничем не отличались от хоббитов из Четырех Фартингов. За одним исключением: они любили лодки, а некоторые из них даже умели плавать.
Вначале их территория не имела защиты с востока: но они создали живую изгородь - высокую стену. Ее вырастили много поколений назад, и теперь она была крупной и высокой. В длину она имела двадцать миль, начиналась у моста через Брендивайн, большой петлей отходила от реки и вновь подходила к ней у Хейсенда, где Видивайл, текущий через лес, сливался с Брендивайном. Но, конечно, это была не абсолютная защита. Во многих местах лес вплотную подходил к изгороди. Баклендцы крепко запирали свои двери на ночь, что было не в обычае в Уделе.
Паром медленно двигался по воде. Берег Бакленда приближался. Сэм был единственным членом отряда, который раньше не переправлялся через реку. У него возникло странное чувство, будто медленный журчащий поток поглощает его прошлую жизнь, затягивает ее туманом, а впереди лежит темная неизвестность. Он потряс головой, подавляя мимолетное желание, чтобы мастер Фродо не уходил и продолжал спокойно жить в Торбе-на-Круче.
Четверо хоббитов сошло с парома. Мерри привязывал его, Пин повел пони по тропе, а Сэм, который оглядывался назад, как бы прощаясь с Уделом, сказал хриплым шепотом:
- Смотрите, мастер Фродо! Видите?
На далеком берегу при свете фонаря они увидели какую-то фигуру: как будто наклонился большой черный тюк. И пока они глядели, темная фигура распрямилась и задвигалась, как бы обнимая землю. Она вновь припала к земле и скрылась во тьме.
- Что это там, в Уделе? - воскликнул Мерри.
- Что-то следовало за нами, - ответил Фродо. - Но больше ни о чем не спрашивайте. Давайте уходить немедленно.
Они торопливо начали подниматься по тропе на крутой берег, и когда снова оглянулись, противоположный берег был затянут туманом и на нем ничего не было видно.
- Хорошо, что вы не держите на западном берегу лодки! - сказал Фродо.
- Может ли лошадь пересечь реку?
- Да, либо в двадцати милях к северу по мосту, либо может просто переплыть, - ответил Мерри. - Хотя я никогда не слышал, чтобы лошадь переплыла Брендивайн. Но при чем тут лошадь?
- Расскажу позже. Пойдемте в дом, там мы сможет поговорить.
- Хорошо! Ты и Пин знаете дорогу, поэтому я поеду вперед и скажу Фетти Болдеру, что вы близко. Мы приготовим ужин.
- Мы совсем недавно поужинали у фермера Бирюка, сказал Фродо, - но можем поужинать еще раз.
- Вот и ладно. Дай мне корзину! - сказал Мерри и, двинувшись вперед, скоро исчез во тьме.
Нужно было пройти некоторое расстояние от Брендивайна до нового дома Фродо в Крикхэллоу. Хоббиты оставили слева от себя Бак-Хилл и Бренди-Холл: на окраине Баклбери они пересекли главную дорогу Бакленда, которая шла на юг от моста. Через полмили они увидели уходящую направо проселочную дорогу. По ней они прошли еще несколько миль, взбираясь на пригорки и спускаясь в низины.
Наконец они оказались у узкой калитки в толстой живой изгороди. Дом в темноте не был виден: он стоял в стороне от дороги, в центре широкой лужайки, окруженной поясом деревьев внутри изгороди. Фродо выбрал этот дом из-за его отдаленности от больших дорог и потому, что рядом не было других жилищ. Здесь можно было приходить и уходить, оставаясь незамеченным. Дом когда-то был построен Брендизайком для гостей или для тех членов семейства, которые на время хотели отдохнуть от тесноты Бренди-холла. Это был старомодный деревенский дом, очень похожий на хоббичью нору. Он был длинным и низким, одноэтажным, крыша из дерна, круглые окна и большая круглая дверь довершали сходство.
Когда хоббиты за калиткой ступили на зеленую тропинку, они не увидели никакого света: окна дома были темны. Фродо постучал в дверь и Фетти Болдер отпер ее. Дружеский свет вырвался наружу. Они быстро проскользнули внутрь и закрыли за собой дверь. Путешественники оказались в широком холле с дверями с обеих сторон: и перед ними вглубь дома уходил коридор.
- Ну, что вы об этом думаете? - спросил выходя из коридора, Мерри. - Мы сделали все возможное, чтобы было похоже на дом. В конце концов, мы с Фетти прибыли сюда только позавчера.
Фродо огляделся. Действительно, было похоже на дом. Множество его любимых вещей и вещей Бильбо (здесь, на новом месте, они заставили его вновь вспомнить о Бильбо) были размещены по возможности так же, как и в Торбе-на-Круче. Это было приятное, удобное, прочное жилище: и Фродо почувствовал, что на самом деле хотел бы поселиться здесь в спокойном уединении. Не хотелось вмешивать друзей во все эти беспокойства: и он вновь задумался, как же сказать им, что он должен вскоре покинуть их, по существу немедленно. Это нужно было сделать сегодня же, еще до того, как они лягут спать.
- Восхитительно! - с усилием сказал он. - Мне кажется, что я вообще не переселялся.
Путешественники повесили свои плащи и поставили палки у порога. Мерри провел их через коридор и открыл в дальнем конце дверь. Оттуда падал свет очага и вытекала струйка пара.
- Ванна! - воскликнул Пин. - О, благословенный Мериадок!
- В каком порядке будем купаться? - спросил Фродо. Кто раньше: те, что старше, или те, кто проворней? В любом случае вы будете последним, мастер Перегрин.
- Позвольте мне организовать все, - сказал Мерри. - Мы не должны начинать жизнь в Крикхэллоу с перебранки из-за купания. И там, в комнате, достаточно полотенец, мочалок и мыла. Входите, и побыстрей!
Мерри и Фетти отправились на кухню по другую сторону коридора и занялись последними приготовлениями к позднему ужину. Из ванной доносились обрывки песен вперемежку со взбулькивающими звуками и всплескиванием. Внезапно все голоса заглушил голос Пина, исполнявший одну из любимых купальных песен Бильбо.

Эй, пой!
Окатись Горячей Водой!
Пот и заботы походные смой!
Только грязнуля да квелый злодей
Не возносят хвалу Горячей Воде!
Сладок напев ручьев дождевых,
Питающих корни трав луговых,
Но жгучий пар над Горячей Водой
Слаще, чем аромат над лучшей едой!
Пенный, терпкий глоток пивка
Слаще воды из горного родника,
Когда окатишь себя с головой
Белой от пара Горячей Водой!
Сладко целует небо фонтан,
Нежный и стройный, как девичий стан,
Но слаще, чем поцелуи дев молодых,
Струи кусачей Горячей Воды!

Послышался шумный всплеск и крик Фродо:
- Ой!
Похоже было, что большая часть ванны Пина превратилась в фонтан.
Мерри подошел к двери.
- Как насчет ужина и пива в горло? - поинтересовался он. Выглянул Фродо, вытирая волосы.
- Там в воздухе столько воды, что я приду сохнуть в кухню, - заявил он.
- Неужели! - удивился Мерри, заглядывая. Каменный пол был залит водой.
- Тебе придется убрать все до еды, Перегрин, - сказал он. - Торопись, или мы не будем тебя ждать.
Они ужинали за кухонным столом у очага.
- Надеюсь, вы больше не хотите грибов? - без особой надежды спросил Фродо.
- Хотим! - воскликнул Пин.
- Они мои! - сказал Фродо. - Даны мне миссис Бирюк, королевой среди фермерских жен. Уберите прочь ваши жадные руки, я сам приготовлю их.
Хоббиты страстно любят грибы, превосходя в этом отношении высокий народ. Этот факт частично объясняет долгие экспедиции юного Фродо на знаменитые поля Мариша и гнев оскорбленного Бирюка. На этот раз грибов хватило на всех, даже по понятием хоббитов. Было много другой еды, и когда с нею покончили, даже Фетти Болдер испустил вздох удовлетворения. Они отодвинули стол и расставили стулья вокруг огня.
- Посуду вымоем завтра, - сказал Мерри. - Теперь расскажите мне обо всем. Вероятно у вас были приключения. Я хочу получить полный отчет: а больше всего я хочу узнать, при чем тут старый Бирюк и почему он говорил со мной так. Похоже, что он испугался, если это вообще возможно.
- Мы все испугались, - после паузы ответил Пин. Если Фродо не хочет говорить об этом, я расскажу тебе все с самого начала, - сказал он, видя что Фродо молчит и смотрит на огонь. - Ты тоже испугался бы, если бы тебя два дня преследовал Черный Всадник.
- А кто это?
- Черные фигуры на черных лошадях, - ответил Пин. И он подробно рассказал и описал путешествие с того момента, как они оставили Хоббитон. Сэм поддерживал его кивками и восклицаниями. Фродо продолжал молчать.
- Я бы подумал, что вы все это выдумали, - сказал Мерри, - если бы своими глазами не видел черную фигуру на пристани и не слышал странные нотки в голосе Бирюка. Что ты об этом думаешь, Фродо?
- Кузен Фродо был слишком скрытен, - заметил Пин. Но пришло время ему открыться. До сих пор у нас нет ничего, кроме предположения старого Бирюка, что все дело связано с сокровищем Бильбо.
- Это было только предположение, - торопливо сказал Фродо. - Бирюк ничего не знает.
- Старый Бирюк - проницательный хоббит, - сказал Мерри. - Много скрывается за его круглым лицом и не проявляется в разговоре. Я слышал, что некогда он ходил в Старый Лес и знает множество странных вещей. Но ты можешь нам сказать, Фродо, справедлива ли его догадка?
- Настало время, - прошептал Пин, обращаясь к Мерри.
Тот кивнул.
- Что ж, - сказал, наконец, Фродо, распрямляясь, как будто приняв решение. - Не могу больше держать это в себе. Мне нужно кое-что сказать вам. Но не знаю, с чего начать.
- Кажется, я смогу помочь тебе, - спокойно сказал Мерри.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Фродо, глядя на него с беспокойством.
- Только вот что, мой дорогой старина Фродо: ты несчастен, потому что не знаешь как попрощаться с нами. Ты хочешь покинуть Удел. Но опасность пришла скорее, чем ты ожидал, и ты должен отправиться немедленно. И ты не хочешь этого. Нам всем очень жаль тебя.
Фродо открыл рот и вновь закрыл его. Удивленное выражение его лица было таким комичным, что все расхохотались.
- Дорогой старина Фродо! - сказал Пин снова. - Ты на самом деле думал, что затуманил нам головы? Ты для этого недостаточно осторожен и мудр. Все твое поведение в этом году с самого апреля свидетельствовало о намерении уйти. Мы постоянно слышали твое бормотание: "Увижу ли я вновь эту долину?", и тому подобное. А утверждение, что у тебя кончились деньги, и продажа любимой Торбы этим Лякошель-Торбинсам! И все эти тайные встречи с Гэндальфом.
- О доброе небо! - воскликнул Фродо. - Я считал себя осторожным и мудрым. Не знаю, что скажет Гэндальф. Неужели весь Удел обсуждает мой уход?
- О, нет! - сказал Мерри. - Об этом не беспокойся! Тайна долго не продержится, конечно, но пока об этом знаем только мы. В конце концов, не забывай, что мы тебя хорошо знаем и часто бывали с тобой. И мы часто можем догадаться, о чем ты думаешь. Я знавал и Бильбо. По правде говоря, с момента его ухода я внимательно слежу за тобой. Я думал, что рано или поздно ты пойдешь за ним. Мы опасались, что ты сделаешь это тайно, как и он. С последней весны мы особенно внимательно следили за тобой. Тебе не легко будет от нас ускользнуть!
- Но я должен идти, - сказал Фродо. - И этому ничем не поможешь, дорогие друзья. Печально, но вы не сможете удержать меня. Поскольку вы о многом догадались, пожалуйста, помогите мне, и не пытайтесь меня удержать!
- Ты ничего не понял! - сказал Пин. - Ты должен идти - значит, и мы должны идти вместе с тобой. Мерри и я отправимся с тобой. Мерри и я отправимся с тобой. Сэм отличный парень, он прыгнет в глотку дракону, чтобы спасти тебя, если не споткнется о собственные ноги, но в твоем опасном путешествии одного товарища мало.
- Мои дорогие и любимые хоббиты! - сказал глубоко тронутый Фродо. - Я не могу допустить этого. Я уже давно решил это. Вы говорите об опасностях, но не понимаете, о каких опасностях идет речь. Это не поход за сокровищами, не путешествие туда и обратно. И я бегу от смертельной опасности к смертельной опасности.
- Конечно, мы понимаем, - твердо сказал Мерри. - Поэтому мы и решили идти. Мы знаем, что Кольцо не смешной вопрос. Но мы решили помочь тебе по мере своих сил в борьбе против Врага.
- Кольцо! - воскликнул Фродо, на этот раз совершенно пораженный.
- Да! Кольцо, - сказал Мерри. - Мой дорогой старый хоббит, ты не можешь жаловаться на невнимательность друзей. Я уже много лет знаю о существовании Кольца, еще до того, как Бильбо ушел. Но поскольку он желал, очевидно, сохранить его существование в тайне, я тоже молчал, пока мы не заключили наш тайный союз. Конечно, я не знал Бильбо так хорошо, как тебя: я слишком молод, а он гораздо осторожнее тебя, но все же недостаточно осторожен. И если хочешь узнать, как я впервые узнал о существовании Кольца, я тебе расскажу.
- Говори, - слабым голосом сказал Фродо.
- Как и следовало ожидать, причина заключалась в Лякошель-Торбинсах. Однажды, за год до приема, я шел по дороге и увидел впереди Бильбо. Внезапно на расстоянии появились Лякошель-Торбинсы, они шли к нам. Бильбо остановился и раз! Исчез. Я был так изумлен, что с трудом сообразил, что надо и самому спрятаться более обычным способом. Я перебрался через изгородь и пошел вдоль дороги по полю. Поверх изгороди я поглядел на дорогу, и после того как Лякошель-Торбинсы прошли, вновь внезапно появился Бильбо. Я заметил блеск золота, когда он что-то сунул в карман.
После этого я держал глаза открытыми. В сущности, должен признаться, что я шпионил. Но вы должны согласиться, что это очень интересная загадка, а мне не было еще и двадцати. Вероятно, я единственный в Уделе, кроме Фродо, видел тайную книгу старика.
- Ты читал его книгу! - воскликнул Фродо. - Да сжалится над нами небо! Неужели нет ничего тайного! Ничего скрытого!
- Ничего слишком скрытого, должен я сказать, - заявил Мерри. - Но я бросил только беглый взгляд, да и это было трудно сделать. Он никогда не оставлял свою книгу. Интересно, что с ней стало. Хотел бы я еще раз взглянуть на нее. Она у тебя, Фродо?
- Нет. Ее не было в Торбе. Он, должно быть, взял ее с собой.
- Ну, как я и говорил, - продолжал Мерри, - я держал свои знания при себе, пока после этой весны положение не стало серьезным. Тогда мы организовали наш тайный союз; и тут нам не приходилось быть слишком щепетильными. Ты был не слишком легким орешком, а Гэндальф оказался еще более крепким. Но если хочешь познакомиться с нашим главным сыщиком, могу тебе представить его.
- Где же он? - спросил Фродо, оглядываясь, как будто ожидая, что из кувшина появится замаскированная зловещая фигура.
- Шаг вперед, Сэм, - сказал Мерри, и встал с лицом, красным до  ушей.
- Вот наш сборщик информации. И собрал ее немало, должен тебе сказать, прежде чем был пойман.
- Сэм! - воскликнул Фродо, чувствуя, что удивляться дальше некуда, и неспособный решить, чувствует ли он гнев, смущение, облегчение или что его просто одурачили.
- Да, сэр! - сказал Сэм - Прошу прощения, сэр! Но я не хотел вреда ни вам, мастер Фродо, ни мастеру Гэндальфу. У него есть здравый смысл, уверяю вас, и когда вы сказали, что пойдете один, он заметил: нет! Возьмите с собой того, кому можно верить.
- Теперь, мне кажется, что я никому не могу верить, сказал Фродо.
Сэм с несчастным видом поглядел на него.
- Все зависит от того, что ты хочешь, - заметил Мерри. - Ты можешь верить нам в беде и радости, до самого конца. Ты можешь доверять нам любой свой секрет, и мы будем хранить его лучше, чем ты сам. Мы твои друзья, Фродо. Так оно и есть. И мы знаем многое из того, что говорил тебе Гэндальф. Мы многое знаем о Кольце. Мы ужасно испуганы - но мы пойдем с тобой.
- И в конце концов, сэр, - добавил Сэм, - мы должны последовать совету эльфов. Гилдор сказал, что вы должны взять с собой тех, кто захочет, и этого вы не можете отрицать.
- Я не отрицаю этого, - сказал Фродо и поглядел на Сэма, который теперь улыбался. - Я не отрицаю этого, но теперь я никогда не поверю, что ты спишь, даже если ты будешь сопеть. Обязательно пну тебя, чтобы убедиться...
- А вы все лживые мошенники! - сказал он, обращаясь к остальным. - Черт вас побери! - Засмеялся он, махнув рукой. - Сдаюсь. Я последую совету Гилдора. Если бы опасность не была такой большой, я танцевал бы от радости. Даже и сейчас я чувствую себя счастливым: уж очень давно я себя таким счастливым не чувствовал. Я так боялся этого вечера.
- Отлично! Решено. Да здравствует капитан Фродо и компания! - закричали они и заплясали вокруг него. Мерри и Пин начали петь песню, которую они, очевидно, приготовили для этого случая.
Она была сделана по типу песни гномов, с которой началось когда-то путешествие Бильбо, и пелась на тот же самый мотив:

Ур-р-ра! Споем, друзья, втроем,
Прощай, очаг, и отчий дом!
Сквозь ветер злой, дожди и зной
Мы до Раздола добредем!
Туда, где эльфы с давних пор
Живут в тени туманных гор,
Мы побредем, покинув дом,

Лихим врагам наперекор!
А что потом - решим потом,
Когда в Раздоле отдохнем, -
Нелегок долг, и путь далек,
Но мы вернемся в отчий дом!
Близка рассветная пора!
Нам в путь пора! Нам в путь пора!

- Очень хорошо! - сказал Фродо. - Но в таком случае нам нужно еще много сделать до сна, и сна осталось мало.
- О! Это так здорово! - сказал Пин. - Ты на самом деле хочешь выступить до рассвета?
- Не знаю, - ответил Фродо. - Я боюсь этих Черных Всадников и уверен, что долго оставаться на одном месте небезопасно, и особенно в месте, куда, как они считают, я направился. И Гилдор советовал мне не ждать. Но я очень хочу увидеть Гэндальфа. Я видел, что даже Гилдор встревожился, узнав, что Гэндальф не появился. Все зависит от двух обстоятельств. Как быстро всадники доберутся до Баклбери? И как скоро сможем мы выступить? Потребуется не так мало времени для подготовки.
- Ответ на второй вопрос таков, - сказал Мерри. - Мы можем выступить через час. Я подготовил практически все. В конюшне есть пони, все припасы упакованы, за исключением кое-чего из одежды и пищи.
- Тайный союз был очень эффективным, - констатировал Фродо. - А как насчет Черных Всадников? Будет ли безопаснее ждать Гэндальфа один день?
- Все зависит от того, что будут делать Всадники, если найдут тебя, - ответил Мерри. - Они могут быть здесь уже сейчас, конечно, если они не задержались у Северных Ворот, где высокая стена опускается к реке у самого моста. Охрана ворот не пропустит их ночью, но они могут прорваться. Даже днем охранники постараются задержать их, во всяком случае пока не отправят сообщение к хозяину Холла и не получат ответ: им не понравятся Всадники, они будут испуганы их видом. Но, конечно, Бакленд не сможет выдержать их атаку. А возможно, утром их просто пропустят, если они спросят мастера Торбинса. Всем известно, что он вернулся жить в Крикхэллоу.
Фродо некоторое время стоял задумавшись.
- Я принял решение, - сказал он наконец. - Мы выступим утром, как только рассветет. Но я не пойду по дороге: в таком случае было бы безопаснее ждать здесь. Если я пройду через северные ворота, мой уход из Бакленда станет немедленно известен, вместо того чтобы сохраниться в тайне несколько дней. К тому же мост и восточная дорога у границ определенно будут охраняться Всадниками. Мы не знаем сколько их, но по крайней мере двое, а может быть и больше. Единственный выход уйти в совершенно неожиданном направлении.
- Но это означает идти в Старый Лес! - в ужасе сказал Фрекогар. - Это немыслимо. Лес так же опасен, как и Черные Всадники.
- Не совсем, - поправил Мерри. - Выход отчаянный, но я думаю, Фродо прав. Это единственный способ уйти незамеченными. И если повезет, мы можем начать удачно.
- Но вам не может повезти в Старом Лесу, - возразил Фрекогар. - Там никому не везет, вы заблудитесь. Никто не ходит туда.
- Ходят, - заявил Мерри. - Брендизайки ходят, изредка, при удобном случае. У нас есть особый выход. Фродо когда-то один раз пользовался им. Я был в нем несколько раз, обычно днем, конечно, когда деревья спят и относительно спокойно.
- Что ж, поступайте, как находите нужным, - сказал Фрекогар. - Я больше боюсь Старого Леса, чем всего остального: о нем рассказывают кошмарные истории, но мой голос не в счет, так как я не участвую в путешествии. К тому же я очень рад, что кто-то остается и может рассказать Гэндальфу о том, куда вы ушли. А я уверен, что Гэндальф появится.
Хотя он очень любил Фродо, Фетти Болдер не имел желание покидать Удел и посмотреть, что лежит за его пределами. Его семья происходила из Бадифорда в Восточном Уделе, но сам он никогда не был за мостом через Брендивайн. Его задачей, в соответствии с планом заговорщиков, было оставаться дома и отвечать на все вопросы, сохраняя возможно дольше видимость того, что мастер Торбинс живет в Крикхэллоу. Он с собой принес даже старую одежду Фродо, чтобы лучше играть свою роль. Они не подозревали даже, какой опасной может оказаться эта роль.
- Великолепно! - сказал Фродо, когда понял этот план. - Другим путем мы не можем оставить известие Гэндальфу. Не знаю, умеют ли Всадники читать, но я не осмелился бы оставить письмо: вдруг они обыщут дом. Но если Фетти хочет охранять крепость, я могу быть уверен, что Гэндальф узнает мой путь, я могу быть доволен. Утром мы отправляемся в Старый Лес.
- Итак, решено! - сказал Пин. - Я предпочитаю пуститься в путешествие, Фетти, чем ждать здесь прихода Черных Всадников.
- Подожди, пока не окажешься в лесу, - заметил Фредегар. - Тогда ты пожалеешь, что ушел отсюда.
- Не будем больше спорить об этом, - подытожил Мерри. Нам еще нужно кое-что упаковать до сна. Я разбужу вас на рассвете.
Добравшись до постели, Фродо некоторое время не мог уснуть. Ноги его болели. Он радовался, что утром поедет верхом. Постепенно он впал в дремоту. Ему казалось, что он через какое-то высокое окно смотрит на океан деревьев. Внизу слышались звуки крадущихся зверей. И Фродо знал, что раньше или позже они его учуют.
Потом он услышал какой-то шум в отдалении. Вначале он подумал, что это ветер шумит в листве. Потом понял, что это шум далекого моря: шум, которого он никогда в своей жизни не слышал, хотя часто мечтал о нем. И вдруг он оказался на открытом пространстве, в какой-то темной степи. В воздухе чувствовался странный соленый запах. Он увидел высокую белую башню, стоящую на холме, и им овладело желание подняться на нее и увидеть море. Он двинулся к ней, но внезапно в небе блеснул свет и раздался удар грома.

0

9

6. СТАРЫЙ ЛЕС.

Фродо проснулся неожиданно. В комнате все еще было темно. Рядом с ним стоял Мерри со свечой в одной руке, другой рукой он стучал в дверь.
- Что случилось? - спросил Фродо, все еще не проснувшись окончательно.
- Что случилось? - воскликнул Мерри. - Да время вставать. Уже пол-пятого, на дворе туман. Пошли! Сэм уже приготовил завтрак. Даже Пин уже встал. Я иду надевать на пони седла и снаряжать того, кто повезет багаж. Разбуди этого слюнтяя Фетти! Он должен встать, чтобы попрощаться с нами.
Вскоре после шести четверо хоббитов были готовы выступить. Фетти Болдер все еще зевал. Они украдкой выскользнули из дома. Мерри шел впереди, ведя пони с поклажей. С веток деревьев скатывались капли росы. Трава посерела от холодной росы. Все было спокойно, и отдаленные шумы казались близкими и ясными: петухи кричали во дворах, где-то хлопнули дверью.
Пони ждали их в конюшне, крепкие маленькие животные, любимые хоббитами, но быстрые и пригодные к долгой ежедневной работе. Они сели на пони и вскоре уже двигались сквозь туман, который, казалось, неохотно расступался и тут же смыкался за ними. Проехав медленно и без разговоров с час, они увидели перед собой в тумане изгородь - высокую стену.
- Как вы собираетесь миновать ее? - спросил Фрекогар.
- Следуй за мной, - сказал Мерри, - и ты увидишь.
Он повернул налево и двинулся вдоль изгороди: вскоре они достигли места, где изгородь изгибалась, следуя за низиной. Здесь был прорублен проход. Стены были сделаны из кирпича, они постепенно становились все выше и выше, пока не сомкнулись над головой, и каменная труба уходила вглубь изгороди по низине и выходила наружу с противоположной стороны.
Здесь Фетти Болдер остановился.
- До свидания, Фродо, - сказал он. - Я бы хотел, чтобы ты не ездил через лес. Надеюсь, тебя не понадобится спасать до конца дня. Желаю всем удачи - сегодня и всегда.
- Если нас впереди не ждет ничего хуже Старого Леса, я буду счастлив,
- ответил Фродо. - Попроси Гэндальфа поторопиться... Пусть идет по восточной дороге: мы вскоре выйдем на нее и пойдем как можно быстрее.
- До свидания! - закричали они, въезжая в проход и вскоре исчезнув из вида.
В туннеле было темно и влажно. В дальнем конце его преграждала решетка из толстых металлических прутьев. В решетке была небольшая дверь. Мерри спешился и открыл ее ключом, а когда они все проехали снова закрыл ее за собой. Она захлопнулась со звоном. Звук этот был зловещим.
- Ну вот! - сказал Мерри. - Мы покинули Удел и находимся на самом краю Старого Леса.
- Правда ли то, что о нем рассказывают? - спросил Пин.
- Не знаю, какие рассказы ты имеешь в виду, - ответил Мерри. - Если сказки о привидениях, гоблинах, волках и тому подобных страшилищах, которые рассказывали Фетти его няньки, то это неправда. Не нужно им верить. Но все же этот лес - страшное место. В нем все гораздо более живое, более сознающее события, если можно так сказать, чем в Уделе. А деревья леса не любят чужаков. Они следят за тобой. Обычно они этим ограничиваются и, пока стоит день, больше ничего не предпринимают. Изредка лишь наиболее злобные из них могут царапнуть веткой, сунуть под ноги корень или запутать лианой. Но мне говорили, что ночью они гораздо опаснее. Я лишь один или два раза был там после наступления темноты, и всегда только у самого края. Мне показалось, что все деревья шепчутся друг с другом, передавая новости и слухи на неизвестном для нас языке: ветви их раскачивались и загибались без всякого ветра. Говорят, эти деревья могут двигаться, они могут окружить странника. Когда-то давно они напали на изгородь: подошли и выросли у самой изгороди, стали наклоняться над ней. Но пришли хоббиты, срубили сотни деревьев и устроили в лесу огромный костер, они выжгли большую полосу к востоку от стены. После этого деревья прекратили это свое наступление, но стали очень враждебны к хоббитам. До сих пор на месте огня пустое место.
- Только ли деревья опасны? - поинтересовался Пин.
- В глубине леса и в его дальнем конце живет много странных созданий,
- ответил Мерри. - Во всяком случае, так мне рассказывали, но сам я ни разу их не видел. Но кто-то проложил в лесу тропы. Встречаются и следы, которые время от времени изменяются странным образом. Недалеко от этого туннеля начинается широкая тропа, ведущая к старой гари и дальше на северо-восток... Это почти совпадает с нужным нам направлением. Я постараюсь отыскать эту тропу.
Хоббиты выехали из туннеля и двинулись по широкой поляне. В дальнем конце ее уходила в лес едва заметная тропа, но как только они оказались под кронами деревьев, тропа исчезла. Оглядываясь, хоббиты в промежутках между деревьями видели темную полосу изгороди. Впереди видны были только бесчисленные стволы разнообразных деревьев: прямые и изогнутые, приземистые и стройные, покрытые наростами и ровные, гладкие и ветвистые: и все они поросли мохом зеленого или серого цвета. Один Мерри казался невозмутимо спокойным.
- Тебе лучше проехать вперед и отыскать тропу, - сказал ему Фродо. - Мы не должны потерять друг друга или забыть в каком направлении находится изгородь.
Они двинулись вдоль деревьев, пони выбирали путь, тщательно избегая свисающих ветвей и выступающих корней. Подлеска не было. Местность постепенно поднималась, и по мере того как они продвигались вперед, деревья становились выше и толще. В лесу стемнело. Было тихо, лишь изредка слышался звук падения капли, пробившей себе дорогу сквозь листву. Ветки не двигались, листва не шуршала, но у хоббитов было неприятное чувство, что за ними следят с неодобрением, временами углублявшимся до вражды. Чувство это постоянно крепло, пока они не начали оглядываться по сторонам и назад, как бы ожидая внезапного нападения.
Никаких следов тропы не было, и деревья казалось, все время преграждали им путь... Пин вдруг понял, что не сможет вынести этого больше, и без предупреждения воскликнул:
- Ой! Ой! Я ничего не сделал! Разрешите мне пройти.
Остальные удивленно остановились, голос Пина замер, как бы поглощенный толстым занавесом. Никакого ответа, даже эха, однако деревья, казалось, еще теснее сгрудились вокруг путешественников и следили за ними еще внимательнее.
- На твоем месте, я бы не кричал, - заметил Мерри. - Это приносит больше вреда, чем пользы.
Фродо уже начал гадать, есть ли вообще дорога через лес и прав ли он был, когда увлек за собой товарищей в это зловещее место. Мерри смотрел по сторонам, казалось, будучи в полной мере уверен, куда идти дальше. Пин заметил это.
- Немного же времени тебе понадобилось, чтобы заблудиться, - сказал он. Но в этот момент Мерри облегченно вздохнул и указал вперед.
- Ну, ну! - сказал он. - Эти деревья раньше были совсем другими. Перед нами старая гарь (по крайней мере я надеюсь на это), но тропа как будто ушла куда-то.
Они двинулись вперед. Стало светлее. И внезапно деревья кончились, а путешественники оказались на широкой круглой поляне. Над ними было небо, голубое и чистое, к их удивлению: в лесу они не видели ни расцветающего утра, ни рассеивающегося тумана. Солнце, однако, было еще недостаточно высоко, чтобы осветить поляну: его лучи освещали только верхушки деревьев. Листва деревьев по краям поляны была зеленой и плотной, образуя почти сплошную стену. На поляне не было ни одного дерева, только высокая грубая трава: болиголов, петрушка, крапива, чертополох. Мрачное место, но после леса оно казалось веселым прекрасным садом.
Хоббиты ободрились и с надеждой поглядывали на ясное небо. В дальней стороне поляны в тени деревьев был просвет, там начиналась тропа. Они видели, как тропа углублялась в лес, извиваясь, местами расширяясь и вновь сужаясь: деревья смыкали над ней свои кроны, образуя своеобразную арку. По этой тропе они и двинулись, по-прежнему продолжая подъем. Но тут они двигались гораздо быстрее и увереннее: им казалось, что лес смягчился и готов беспрепятственно пропустить их.
Но через некоторое время воздух стал горячим и застывшим. Деревья вновь подошли ближе и хоббиты не видели, что делается впереди. Еще сильнее ощутили они недоброе внимание к себе. Было так тихо, что стук копыт пони об опавшую листву или о выступающий корень казались громом, отдававшимся в их ушах. Фродо, чтобы подбодрить товарищей, пытался петь, но его сдавленный голос был еле слышен:

Смело идите по затененной земле,
Верьте, не вечно клубиться мгле,
Вам суждено одолеть леса,
И солнце должно осветить небеса:
На рассвете дня, на закате дня
Разгорится заря, ветерком звеня,
И он разгонит промозглую мглу,
Сгинут навек...

Тут ему точно горло перехватило. Воздух стал настолько тяжел, что трудно было произнести слово. Прямо перед ними с нависающей кроны упала большая ветвь и с треском ударилась о тропу. Деревья, казалось, сомкнулись вокруг них.
- Им не нравятся слова насчет конца леса, - сказал Мерри. - Больше не нужно петь. Погоди, пока не дойдем до края, тогда повернемся и запоем все хором.
Он говорил спокойно и, если и чувствовал какое-либо беспокойство, то не показывал этого. Остальные молчали. Они были угнетены. Фродо чувствовал на сердце постоянную тяжесть и жалел, что вздумал бросать вызов деревьям. Он уже хотел остановиться и предложить повернуть назад (если это еще возможно), когда события приняли новый оборот. Тропа перестала подниматься и на некоторое время стала совсем ровной. Темные деревья расступились и хоббиты увидели, что тропа уходит прямо вперед. Перед ними на некотором отдалении возвышался зеленый холм, поднимаясь из окружающего леса, как голый череп. Тропа вела прямо к нему.
Теперь хоббиты двигались вперед еще быстрее, радуясь возможности хоть ненадолго выйти из-под гнета леса. Тропа вновь начала подниматься, подводя их к подножию холма. Здесь она вновь вышла из леса и проходила по участку дерна. Лес окружал холм как волосы, резко обрамляющие пятно тонзуры.
Хоббиты повели пони вверх по вьющейся кругом тропе и наконец достигли вершины. Тут они остановились и посмотрели вокруг. Воздух был насыщен солнечными лучами, в нем стояла дымка, и они не могли видеть далеко. Поблизости от них туман рассеялся, хотя кое-где в лесистых низинках он задержался, но к югу над всем лесом стоял туманный занавес.
- Там, - сказал Мерри, указывая рукой, - русло Витвиндл. Река стекает со склонов и течет на юго-запад в самом центре леса, чтобы слиться с Брендивайном ниже Хейсенда. Мы не должны идти туда. Говорят, долина Витвиндл - самое опасное место во всем лесу, это центр, откуда исходит все необычное и загадочное.
Остальные смотрели в указанном Мерри направлении, но видел лишь туман над влажной глубокой долиной: за ней продолжался, пропадая из виду, южный участок леса.
Солнце на вершине холма припекало основательно. Было уже, должно быть, около одиннадцати часов: но осенняя дымка все еще мешала разглядеть что-либо в отдалении. На западе они не могли разглядеть ни линию стены, ни долину Брендивайна. На севере, куда они с надеждой поглядывали, не видно было ни следа великой восточной дороги, к которой они направлялись. Они находились на острове в море деревьев.
К юго-востоку поверхность круто опускалась, как будто холм продолжался под покровом леса, как остров, который является лишь верхней частью горы, уходящей далеко вглубь вод. Сидя на зеленой вершине, хоббиты ели и посматривали на лес под ними. Когда солнце поднялось еще выше и наступил полдень они далеко на востоке увидели серо-зеленое очертание склонов, которые лежали за старым лесом в той стороне. Это необычно подбодрило их: приятно было увидеть что-либо, кроме бесконечного леса, хотя они и не собирались идти в том направлении. Эти места пользовались в легендах хоббитов не менее зловещей репутацией, чем сам лес.
Наконец, они решили вновь двинуться в путь. Тропа, приведшая их на вершину холма, вновь появилась на северо-западном склоне, но они прошли по ней немного и убедились, что она постоянно отклоняется вправо. Вскоре она начала понижаться, и они предположили, что тропа ведет к долине Витвиндл, совсем не в том направлении, которое им было нужно. После недолгого обсуждения они решили оставить обманчивую тропу и двинуться на север: хотя они не могли разглядеть ее с вершины холма, восточная дорога должна была находиться там, и до нее не должно было быть далеко. К тому же к северу, левее от тропы, местность казалась более сухой и открытой, деревья, взбиравшиеся на склоны, тоньше, пихты сменили дубы, вязы и другие странные безымянные деревья более густой части леса.
Вначале их решение казалось правильным: они продвигались вперед довольно быстро, хотя, когда на одной из полян им удалось взглянуть на солнце, им показалось, что они свернули немного к востоку. Но спустя какое-то время деревья снова начали теснее обступать их, именно там, где на расстоянии они казались тоньше и менее спутанными. Неожиданно появились глубокие складки в земле, как борозды от гигантской телеги или широкие рвы на давно используемой когда-то, заросшей ежевикой и травой, дороге. Эти борозды пересекали хоббитам путь, и им пришлось с большим трудом спускаться в них, а затем взбираться на противоположный склон. Всякий раз спускаясь вниз, они обнаруживали, что дно углубления заросло густым подлеском, который не давал им возможности свернуть влево, но легко расступался, когда они поворачивали вправо. Им приходилось довольно долго идти по дну, пока отыщется место, подходящее для подъема. И каждый раз, когда они поднимались из борозды, деревья леса казались толще и темнее: и всякий раз влево путь оказывался труднее, даже невозможным, и они вынуждены были поворачивать направо.
Через час или два они утратили всякое представление о направлении, зная лишь, что давно уже не идут на север. Они просто шли вперед, по избранному для них пути - на восток и на юг, в самое сердце леса.
Было уже далеко за полдень, когда они, в очередной раз сменив направление, опустились в складку местности, более глубокую, чем все попадавшиеся ранее. Она была такой крутой, стены ее так нависали, что казалось невозможно подняться ни по той, ни по другой стороне с пони и багажом. Единственное, что оставалось делать - это идти по дну складки, которое все понижалось. Почва стала мягкой, почва болотистой: со склонов били ключи, а вскоре они обнаружили, что идут по течению ручья, который журчал и переливался в своем поросшем растительностью ложе. Вскоре местность начала опускаться очень круто, а ручей стал более многоводным и шумным, так быстро он тек вниз. Они очутились в глубоком тусклом овраге, а над ними смыкались кроны деревьев.
После того, как некоторое время они с трудом пробирались вдоль ручья, овраг внезапно кончился. Как сквозь ворота, они увидели перед собой солнечный свет. Выйдя из оврага, они увидели, что находятся на крутом берегу, почти утесе: расщелина в этом утесе - их овраг. У ног их расстилалась широкая полоса травы и тростника: на далеком расстоянии виден был другой берег, такой же крутой. Золотой солнечный свет позднего полудня делал теплой и сонной местность между крутыми склонами. Посередине ее лениво извивалась темная река с коричневой водой, обрамленная древними ивами, перегороженная упавшими стволами ив и покрытая тысячами опавших листьев. Воздух был заполнен опавшими листьями. Мириады пожелтевших листьев дрожали на ветвях, теплый мягкий ветерок мягко пролетал по равнине, тростник шуршал, и ивовые ветви поскрипывали.
- Теперь я по крайней мере знаю, где мы! - сказал Мерри. - Мы пошли по направлению, противоположному нужному нам. Это река Витвиндл. Пойду вперед на разведку.
Он вышел на освещенное солнцем пространство и исчез в высокой траве. Через некоторое время он появился вновь и сообщил всем, что между подножием крутого берега и рекой есть полоса твердой земли: в некоторых местах прочный дерн подходит к самой воде.
- Больше того, - добавил Мерри, - что-то похожее на пешеходную тропу, вьется вдоль реки. Если мы свернем налево и пойдем по этой тропе, то рано или поздно пройдем к восточному краю леса.
- А если тропа заведет нас в трясину? - спросил Пин. - Ты знаешь, кто и зачем оставил ее? Я уверен, что это сделано не для нашей пользы. Теперь я с большим подозрением отношусь к лесу и ко всему, что с ним связано: теперь я верю рассказам о нем. А знаешь ли ты, как далеко на восток придется нам идти?
- Нет, - ответил Мерри, - не знаю. Я не знаю, сколько нам придется идти вдоль Витвиндла, не знаю, кто ходил здесь так часто, что протоптал тропу. Но другого пути я просто не вижу.
Все поняли, что делать нечего, и Мерри повел их к открытой им тропе. Повсюду тростник и трава были сочными, пышными и высокими, местами поднимались над их головами, но идти по тропе оказалось нетрудно, она петляла и извивалась, выбирая сухое прочное место между лужами и трясиной. А время от времени тропу пересекали ручейки, впадавшие в Витвиндл и сбегавшие с крутых берегов: в таких местах были проложены аккуратные мостики из дерева.
Постепенно хоббитам стало жарко. Над их головами сновали армии различных мух и мушек, солнце припекало им спины. Наконец они оказались в редкой тени: большие серые ветви наклонились над тропой. Каждый следующий шаг давался им с большим трудом. Их охватила странная сонливость.
Фродо почувствовал, что засыпает: его голова опустилась, подбородок коснулся груди. Перед ним Пин опустился на колени. Фродо остановился.
- Очень тяжело, - услышал он голос Мерри. - Не могу сделать ни шагу без отдыха. Я должен вздремнуть. Под вязом прохладно. И меньше мух!
Фродо не понравились эти слова.
- Идемте! - воскликнул он. - Мы еще не можем дремать. Вначале нужно выйти из леса.
Но остальные его не слушали. Рядом с ним широко зевал Сэм.
Внезапно Фродо почувствовал, как его одолевает сон. Голова его закружилась. В воздухе же не слышно было ни звука. Даже мухи перестали шуметь. Только на пределе слышимости улавливался какой-то мягкий шум, шелест, шепот. Фродо поднял отяжелевшие веки и увидел, что над ним наклонилась огромный вяз, древний и седой. Он казался невероятно большим, ветви его напоминали протянутые руки со множеством дрожащих ладоней: узловатый, изогнутый ствол пересекали трещины, которые слегка поскрипывали. Движение листьев на фоне неба усыпляло Фродо, и он упал на траву.
Мерри и Пин потащились вперед и легли, привалившись спинами к стволу вяза. За ними приглашающе раскрылась широкая щель. Они глядели на движущиеся серые и зеленые листья и, казалось, слышалось пение. Они закрыли глаза, им послышались какие-то слова, что-то в воде и о сне. Они погрузились в эти слова и уснули у подножия вяза.
Фродо некоторое время боролся со сном, который овладевал им, потом с усилием поднялся на ноги. Он почувствовал жгучее желание в холодной воде.
- Подожди меня, Сэм, - пробормотал он. - Я на минутку.
В полусне он подошел к берегу, туда, где корни вяза опускались в воду, как драконьи детеныши, пришедшие на водопой. Перебравшись через них Фродо опустил горящие ноги в холодную коричневую воду: и тут же, прислонившись к дереву, он уснул.
Сэм сидел, почесывая голову и широко зевая. Он был обеспокоен. Приближался вечер и он думал, что эта внезапная сонливость напала на них неспроста.
- За этим скрывается что-то большее, чем жара и усталость, - бормотал он. - Мне не нравится это большое дерево. Я ему не верю. Только послушать как оно напевает о сне! Это плохо кончится!
Он заставил себя встать и посмотреть, что происходит с пони. Оказалось, что два пони ушли от тропы довольно далеко: он едва успел поймать их и привести обратно, как услышал два звука: один громкий, другой тихий, мягкий, но очень ясный. Громкий был всплеск от падения в воду тела, тихий - шум, подобный щелканью замка, когда осторожно затворяют дверь.
Он побежал к берегу. Фродо погрузился в воду, один из корней, казалось, сталкивал его туда, но он не пробуждался. Сэм схватил его за куртку и оттащил от корня, потом с трудом вытащил его на берег. В тот же момент Фродо проснулся, закашлялся и начал отплевываться.
- Знаешь, Сэм, - сказал он наконец, - это злобное дерево сбросило меня в воду. И я чувствовал это. Большой корень согнулся и спихнул меня.
- Я думал, это вам приснилось, мастер Фродо, - ответил Сэм. - Не нужно сидеть в таком месте, если хотите спать.
- А как другие? - спросил Фродо. - Интересно, что им снится?
Они обошли вокруг дерева, и Сэм понял происхождение слышанного им звука. Пин исчез. Щель, у которой он лежал, закрылась. Мерри тоже был пойман: другая щель закрылась, прижав его талию. Ноги его были снаружи, но все остальное в темном отверстии, края которого сжались, как челюсти.
Вначале Фродо и Сэм устремились к тому месту, где лежал Пин. Они яростно пытались разжать края щели, сжимавшие бедного Мерри. Все было бесполезно.
- Что за глупость! - воскликнул в отчаянии Фродо. - Зачем мы пришли в этот лес? Я хотел бы, чтобы мы все вновь оказались в Крикхэллоу!
Он изо всех сил пнул дерево. Едва заметная дрожь пробежала по стволу и ветвям, листва зашуршала, но теперь ее шелест был похож на смех.
- Есть ли топор среди нашего багажа, мастер Фродо? - спросил Сэм.
- У меня есть небольшой топорик для того, чтобы нарубить щепок для костра, - ответил Фродо. - Он него будет мало проку.
- Минутку! - воскликнул Сэм, услышав о костре. - Можно разжечь костер!
- Можно, - с сомнением согласился Фродо. - Но, возможно, мы поджарим внутри Пина.
- Мы начнем с того, что напугаем дерево как следует, - яростно сказал Сэм. - Если оно их не отпустит, я распилю его, разгрызу на куски!
Он подбежал к вьючному пони и вскоре извлек из багажа два огнива и топорик.
Они быстро собрали сухую траву, листья, куски коры: набросали груду сухих ветвей у ствола с противоположной от пленников стороны. Как только Сэм ударил по огниву, искра попала на сухую траву, и поднялось пламя и облако дыма. Ветви затрещали. Листья над их головами, казалось, зашипели с болью и гневом. Язычки огня принялись лизать ствол вяза. Дрожь пробежала по всему дереву. Мерри издал громкий крик, а из глубины дерева послышался приглушенный крик Пина.
- Перестаньте! Перестаньте! - кричал Мерри. - Оно разрежет меня надвое, если вы не перестанете. Так оно говорит.
- Кто? Что? - закричал Фродо, обегая дерево кругом.
- Прекратите! Прекратите! - молил Мерри. Ветви вяза начали яростно извиваться. Все остальные деревья вокруг тоже зашевелились, как будто в лесу поднялся ветер, и по всему лесу, как от брошенного камня, пробежали волны гнева. Сэм пнул костер и принялся затаптывать искры. Фродо, не зная, чего он ждет и на что надеется, побежал по тропе с криком: "На помощь! На помощь! На помощь!" Ему казалось, что он сам с трудом слышит пронзительный свой голос: голос его, вылетая изо рта, тут же тонул в ветвях и листве окружавших деревьев. Он чувствовал отчаяние.
Внезапно он остановился. Ему показалось, что он слышит ответ: он доносился откуда-то из глубины леса. Он повернулся и прислушался. Вскоре в этом не было сомнений. Кто-то пел песню. Глубокий ровный голос беззаботно и счастливо напевал, но в его словах не было никакого смысла:

Гол - лог, волглый лог, и над логом - горы!
Сух - мох, сыр - бор, волглый лог и долы!

Почувствовав надежду и одновременно опасаясь встретить новую опасность, Фродо и Сэм теперь оба стояли неподвижно. Внезапно после долгой песни бессмысленных слов (так им казалось) голос поднялся выше, и стал громче, и прозвучала такая песня:

Древний лес, вечный лес, прелый и патлатый -
Ветерочков переплеск да скворец крылатый!
Вот уж вечер настает, и уходит солнце -
Тома Золотинка ждет, сидя у оконца.
Ждет-пождет, а Тома нет - заждалась, наверно,
Золотинка, дочь реки, светлая царевна!
Том кувшинки ей несет, песню распевает -
Древний лес, вечный лес Тому подпевает:
Летний день - голубень, вешний вечер - черен,
Вешний ливень - чудодей, летний - тараторень!
Ну-ка, буки и дубы, расступайтесь, братцы, -

Тому нынче недосуг с вами препираться!
Не шуршите, камыши, жухло и уныло -
Том торопится-спешит к Золотинке милой!
Фродо и Сэм стояли, как очарованные.

Листва вновь повисла на ветвях неподвижно. Вновь послышалась песня, а затем внезапно подпрыгивая и пританцовывая на тропе, появилась над тростником старая изорванная шляпа с высокой тульей и длинным синим пером. При следующем прыжке стал виден и сам человек. Во всяком случае он был слишком велик и тяжел для представителя высокого народа, хотя шума он производил предостаточно, топая большими желтыми башмаками на толстых ногах, пробиваясь через траву и тростник, как корова, спешащая на водопой. У него был синий плащ и длинная коричневая борода: глаза его были синими и яркими, а лицо красное, как яблоко, изборожденное сотнями морщин смеха. В руках он держал большой букет водяных лилий.
- На помощь! - закричали Фродо и Сэм и побежали ему навстречу с распростертыми руками.
- Эй! Эй! Постойте на месте! - воскликнул старик, поднимая руки, и они остановились, как будто их ударили. - Эй, мои маленькие приятели, куда вы бежите, отдуваясь и пыхтя? В чем дело? Вы знаете, кто я? Я Том Бомбадил. Расскажите, что случилось! Том торопится. Не трогайте мои лилии.
- Мои друзья пойманы вязом, - почти беззвучно крикнул Фродо.
- Мастера Мерри зажало щелью, - крикнул Сэм.
- Что? - воскликнул Том Бомбадил, подпрыгивая в воздухе. - Старик вяз? Ничего хуже не случилось? Это легко поправить. Я знаю для этого мелодию. Старый серый патриарх вяз! Я заморожу его, если он будет плохо себя вести. Я выдерну его корни. Я нашлю на него ветер, который сорвет с него листья и ветви. Старик вяз!
Осторожно положив лилии на траву, он подбежал к дереву. здесь он увидел ступни ног Мерри - остальное было втиснуто внутрь. Том приложил к щели рот и начал что-то тихонько напевать. Они не могли разобрать слов, но, очевидно, Мерри что-то почувствовал: ноги его начали дергаться. Том отпрыгнул в сторону и, подобрав ветку, стегнул ею по стволу.
- Выпусти их, старик вяз! - сказал он. - О чем ты думаешь? Тебе не следовало просыпаться. Ешь землю! Углубляйся в нее! Пей воду! Усни! С тобой говорит Том Бомбадил!
Он схватил Мерри за ноги и потащил его из внезапно раскрывшейся щели. Послышался сильный треск и раскрылась вторая щель. Из нее вылетел
Пин, как будто его вытолкнули. Затем с громким щелканьем обе щели вновь закрылись. По дереву от вершины до корней пробежала дрожь, и вновь наступила тишина.
- Спасибо! - один за другим сказали хоббиты.
Том Бомбадил разразился смехом.
- Ну, мои маленькие друзья! - сказал он, наклоняясь и заглядывая им в лица. - Вы пойдете ко мне домой! Стол полон маслом, медом, белым хлебом. Золотинка ждет. Подошло время для вопросов за обеденным столом. Идите за мной как можно быстрее.
С этими словами он подобрал свои лилии, взмахнул рукой и, подпрыгивая и пританцовывая, двинулся по тропе на восток, громко распевая.
Слишком ошеломленные и обрадованные для того, чтобы говорить, хоббиты заторопились за ним. Но их скорости не хватило, и Том вскоре исчез из виду, а звук его пения впереди становился все слабее и слабее. Потом они снова услышали его громкий голос.

Поспешайте, малыши! Поступает вечер!
Том отправится вперед и засветит свечи.
Вечер понадвинется, дунет темный ветер,
А окошки яркие вам тропу осветят.
Не пугайтесь черных вязов и змеистых веток -
Поспешайте без боязни вы за мною следом!
Мы закроем двери плотно, занавесим окна -
Темный лес, вечный лес не залезет в дом к нам!

После этого хоббиты ничего не слышали. Почти немедленно солнце зашло за вершины деревьев. Они вспомнили, как приходит вечер на Брендивайн, как загораются сотни окон в Баклбери. Большие тени упали на траву: стволы и ветви деревьев темными тенями нависали над ними. Над поверхностью реки начал подниматься туман и заползать на берег.
Стало трудно идти по тропе, они почувствовали сильную усталость. Ноги их, казалось, налились свинцом. Странные таинственные звуки раздавались в кустах и тростнике с обеих сторон тропы: посмотрев вверх, на бледное небо, они увидели странные уродливые лица, глядящие на них из тьмы с вершин деревьев. Им начало казаться, что их окружает нереальный мир и что они бредут в зловещем сне, который никогда не кончится.
Когда ноги их начали спотыкаться и они почувствовали желание остановиться, местность начала подниматься. Послышалось журчание воды. Во тьме они уловили белизну пены там, где на реке начались небольшие водопады. Внезапно деревья кончились, туман расступился. Они вышли из леса и оказались на широкой травянистой поляне. Река, быстрая и узкая, весело бежала им навстречу, сверкая при свете звезд, которые уже показались на небе.
Трава под их ногами была ровной и короткой, как будто ее подстригли. Лес сзади стоял ровной стеной. Тропа была отчетливо видна, гладкая и выложенная по краям камнем. Она, казалось, вела на вершину травянистого бугра, теперь серого при бледном свете звезд: и там, высоко над собой, они увидели мигающие огни дома. Тропа спустилась, потом вновь поднялась по длинному ровному подъему, направляясь к свету. Внезапно из открывшейся двери ударил широкий желтый луч. Перед ними был дом Тома Бомбадила. За ним, серые и обнаженные, поднимались темные контуры склонов, уходящие в ночь на восток.
Хоббиты и пони заторопились. Усталость и страх отступили.
- Гей! Вперед, Мерри дол! - донеслось до них.
Эй, шагайте веселей! Ничего не бойтесь!
Приглашает малышей Золотинка в гости.
Поджидает у дверей с Бомбадилом вместе.
Заходите поскорей! Мы споем вам песню!
Послышался другой чистый голос, молодой и звонкий, как весна, подобный весеннему ручью, бегущему с холма:

Заходите поскорее! Ну а мы споем вам
О росе, ручьях и речках, о дождях весенних,
О степях, где сушь да вереск, о горах и долах,
О высоком летнем небе и лесных озерах,
О капели с вешних веток, зимах и морозах,
О закатах и рассветах, о луне и звездах -
Песню обо всем на свете пропоем мы вместе!

С последними звуками этой песни хоббиты вступили на порог, и их со всех сторон окружил золотой свет.

0

10

7. ЗЕРКАЛО ГАЛАДРИЭЛЬ.

Солнце опустилось за горы и меж деревьями сгустились тени, когда они вновь пустились в путь. Теперь их путь проходил по зарослям, где было совсем темно. Пока они шли, ночь опустилась на деревья, и эльфы засветили свои серебряные лампы.
Неожиданно они вновь оказались на открытой местности и обнаружили, что над ними бледное вечернее небо с несколькими ранними звездами. Перед ними расстилалось широкое безлесное пространство в виде большого круга, изгибавшегося по обе стороны. За ним был глубокий ров, тонувший в мягких тенях, но трава на его краях ярко зеленела, как будто освещалась давно зашедшим солнцем. За рвом возвышалась зеленая стена, окружавшая зеленый холм, на котором росли огромной высоты деревья меллорн. Трудно было точно определить их высоту, но они стояли в сумерках как живые башни. На их расположенных ярусами ветвях и в движущихся листьях мерцали бесчисленные огни, зеленые, золотые и серебряные. Халдир повернулся к товариществу.
- Добро пожаловать на Карас Галадон! - сказал он. - Вы видите город Галадрим, где живут господин Келеборн и Галадриэль, госпожа Лориен. Но здесь мы войти не сможем - ворота города не выходят на север. Мы должны обогнуть стену и войти с юга, а путь не близкий: город велик.
По внешней стороне рва шла дорога, вымощенная белым камнем. Они пошли по ней на запад; слева от них, как зеленый холм, возвышался город; по мере того, как сгущалась ночь, в нем загоралось все больше огней, пока весь холм, казалось, не покрылся звездами. Наконец они подошли к белому мосту и, перейдя его, увидели большие ворота города; они выходили на юго-запад и были расположены между частично перекрывавшими друг друга концами стены; высокие и прочные, ворота были увешены множеством ламп.
Халдир постучал и произнес несколько слов, ворота беззвучно растворились, Фродо не увидел стражников. Путешественники прошли, и ворота затворились за ними. Они оказались между двумя стенами - концами окружавшего город кольца. Быстро пройдя этот участок, они вошли в город деревьев. Не было видно ни одного жителя, ничья нога не ступала на дорогу; однако раздавалось множество голосов вокруг них и в воздухе над ними. Далеко наверху холма они слышали звуки пения, падающие с высоты, как мягкий дождь на траву.
Путники шли по множеству троп и поднимались по множеству лестниц; наконец они поднялись на вершину холма и увидели перед собой посреди широкой лужайки сверкающий фонтан. Он освещался серебряными лампами, свисающими с ветвей деревьев, и падал в серебряный бассейн, из которого вытекал белый ручей. На южном крае лужайки росло самое высокое дерево из всех; его огромный ровный ствол блестел, как серый шелк; он уходил вверх, туда, где начинались покрытые листьями первые ветви. Рядом стояла широкая белая лестница, и у ее подножья сидели три эльфа. При приближении путников они встали, и Фродо увидел, что они высоки и одеты в серые кольчуги, а с плеч у них свисают длинные белые плащи.
- Здесь живут Келеборн и Галадриэль, - сказал Халдир. - По их воле вы должны подняться и поговорить с ними.
Один из эльфов-стражников подул в маленький рог, раздался чистый звук, в ответ трижды пропел рог наверху.
- Я пойду первым, - сказал Халдир. - Следом пойдет Фродо, за ним Леголас. Остальные могут идти в любом порядке. Тем, кто не привык к таким лестницам, придется подниматься долго, но вы можете отдыхать в пути.
Медленно взбираясь, Фродо продвигался мимо множества флетов; одних - с одной стороны, других - с другой; некоторые держались прямо на стволе дерева, так что лестница проходила сквозь них. На большой высоте над землей он оказался на широком т_а_л_а_н_е, похожем на палубу большого корабля. На нем был сооружен дом, такой просторный, что мог бы служить залом для людей на земле. Вслед за Халдиром Фродо вошел и оказался в комнате овальной формы через середину которой проходил ствол гигантского меллорна, теперь сузившийся у вершины, но все еще образовывающий широкий толстый столб.
Комната была залита мягким светом; стены ее были зеленого или серебряного цвета, а крыша золотая. Здесь сидело много эльфов. В двух креслах у ствола дерева под навесом живой ветки сидели рядом Келеборн и Галадриэль. Они встали, чтобы приветствовать своих гостей; так было принято у эльфов, даже если они могущественные короли. Они были очень высоки, причем госпожа не менее высока, чем господин; и они были прекрасны. Одежда их сверкала белизной; волосы госпожи - глубокого золотого цвета, волосы господина, длинные и яркие, цвета чистого серебра. Ни следа возраста не было на их лицах, разве что в глубине глаз; глаза были остры, как острия копий в звездном свете, и глубоки, как бездонные источники.
Халдир подвел к ним Фродо, и господин приветствовал его на своем языке, госпожа Галадриэль не сказала ни слова, но долго глядела ему в лицо.
- Садитесь рядом со мной, Фродо из Удела! - сказал Келеборн. - Когда войдут остальные, мы поговорим вместе.
Каждого из путников, когда они входили, он вежливо приветствовал, называя по имени.
- Добро пожаловать, Арагорн, сын Арахорна! - сказал он. - Тридцать восемь лет прошло с той поры, как вы были в нашей земле и эти годы тяжело отразились на вас. Но, добрый или злой, конец близок. Отбросьте свою тяжесть на время!
- Добро пожаловать, сын Трандуила! Слишком редко мои родственники с севера посещают наши земли.
- Добро пожаловать, Гимли, сын Глоина! Давно не видели мы кого-нибудь из народа Дьюрина на Карас Галадон. Но сегодня мы нарушим наш древний закон. Пусть это будет знаком того, что хоть мир сегодня темен, близки дни, когда восстановится дружба между нашими народами.
Гимли низко поклонился.
Когда все гости сели, господин снова оглядел их.
- Здесь восемь, - сказал он. - Выступили же девять: так сказал вестник. Но, может, Совет изменил решение, а мы об этом не знаем. Элронд далеко, между нами лежит тьма, и весь этот год тени становятся все длиннее.
- Нет, Совет не менял решения, - сказала госпожа Галадриэль, заговорив впервые за все время. Голос ее звучал чисто и музыкально, но глубже, чем просто женский голос. - Гэндальф Серый выступил вместе с товариществом, но не перешел границ нашей земли. Скажите нам, где он: я очень хочу снова поговорить с ним. Но я не могу видеть его вдали, пока он не в пределах Лотлориен: серый туман сомкнулся вокруг него и пути его и мысли скрыты от меня.
- Увы! - сказал Арагорн. - Гэндальф Серый пал в тень. Он остался в Мории и не сумел спастись.
При этих словах все эльфы в комнате громко воскликнули в печали и изумлении.
- Плохая новость, - сказал Келеборн, - и самая плохая за все годы сгущающегося мрака. - Он повернулся к Халдиру. - Почему мне об этом ничего не сказали? - спросил он на эльфийском языке.
- Мы не говорили с Халдиром о наших делах и целях, - сказал  Леголас.
- Вначале мы слишком устали, а опасность была рядом; а потом мы на некоторое время просто забыли о своем горе, идя по ровным дорогам прекрасного Лориена.
- Но горе наше велико, и утрату восполнить невозможно, - сказал Фродо. - Гэндальф был нашим предводителем, он провел нас и через Морию; и когда на спасение уже не было надежды, он _с_п_а_с_ нас, но сам пал.
- Расскажите нам подробно! - сказал Келеборн.
Тогда Арагорн перечислил все, что произошло при попытке перейти через Карадрас и в последние дни; он говорил о Балине и его книге, о сражении в комнате Мазарбул, об огне и узком мостике и о наступлении ужаса.
- Это было зло древнего мира, я такого еще не видел, - сказал Арагорн. - Оно было одновременно тенью и пламенем, сильным и ужасным.
- Это был балрог из Моргота, - сказал Леголас, - самое страшное из проклятий, за исключение одного, наложенного на Башню Тьмы.
- Да, я видел на мосту то, что превосходит самые страшные из проклятий, я видел проклятие Дьюрина, - тихо сказал Гимли, и в глазах его был ужас.
- Увы! - сказал Келеборн. - Мы давно опасались того, что под Карадрасом спит ужас. И если бы я знал, что гномы снова разбудили это зло в Мории, я запретил бы вам пересекать нашу северную границу, вам и всем, кто идет с вами. И если только это возможно, я бы мог подумать, что Гэндальф из своей мудрости впал в безумие, если он без необходимости отправился в тьму Мории.
- Тот впадает в безумие, кто говорит подобные вещи, - серьезно сказала Галадриэль. - Ни одно из деяний Гэндальфа при жизни не было бесцельным. Те, кто шел за ним, не знают всех его замыслов и не могут рассказать о них. Но что бы ни случилось с проводником, следовавшие за ним неповинны. Не сожалей о том, что приветствовал гнома. Если бы наш народ был изгнан давным-давно из Лотлориена, кто из Галадрима, даже сам Келеборн мудрый, проходя мимо, не пожелал бы взглянуть на свое древнее отечество, даже если бы оно стало жилищем драконов?
Темна вода в Келед-Зарам и холодны истоки Кибал-Нале, прекрасны были многоколонные залы Казад-Дума в древние дни, до падения великих королей. - Она взглянула на Гимли, сидевшего понуро и печально, и улыбнулась. И гном, слыша названия, произнесенные на его древнем языке, поднял голову и встретился с ее взглядом, ему показалось, что он заглянул в самое сердце врага и увидел там любовь и сострадание. На лице его появилось удивленное выражение, потом он улыбнулся в ответ.
Он неуклюже встал и поклонился по манере гномов, сказав:
- Но еще прекраснее живая земля Лориен, а госпожа Галадриэль прекраснее всех драгоценностей в недрах земли.
Наступила тишина. Наконец вновь заговорил Келеборн.
- Я не знал, что ваш путь был так труден, - сказал он. - Пусть Гимли забудет мои резкие слова: я говорил от беспокойного сердца. Я помогу вам, чем только смогу, каждому в соответствии с его желанием и нуждами, но особенно тому из маленького народа, кто несет ношу.
- Ваша цель известна нам, - сказала Галадриэль, глядя на Фродо. - Но мы не будем открыто говорить о ней. Но, может быть, не напрасно пришли вы в эту землю в поисках помощи, как и предполагал Гэндальф. Ибо господин Галадрима считается мудрейшим из эльфов Средиземья, и подарки его богаче, чем у могущественнейших королей. На рассвете дней он жил на западе, и я с ним жила неисчислимые годы, еще до падения Нарготронда и Гондолина я перешла горы и мы вместе долгие века боролись, постепенно уступая.
Это я впервые созвала Белый Совет. И если мои желания не остались неосуществленными, то лишь благодаря Гэндальфу Серому. Без него, наверное, все пошло бы по-другому. Но даже сейчас остается надежда. Я не буду давать вам совета, говоря, делайте то или делайте это. Не в деянии, не в сопротивлении, не в выборе того или иного пути могу я вам быть полезна, но лишь в знании того, что будет. Но я говорю вам: ваш поиск проходит по лезвию ножа - оступитесь хоть немного, и вы погибли, а вместе с вами погибло все. Но пока все товарищество едино, еще остается надежда.
Тут она обвела их глазами, по очереди пытливо вглядываясь в каждого. Никто, кроме Леголаса и Арагорна не смог долго выдержать ее взгляд. Сэм быстро покраснел и повесил голову.
Наконец госпожа Галадриэль освободила их от своего взгляда и улыбнулась.
- Пусть не тревожатся ваши сердца, - заметила она. - Сегодня ночью вы будете отдыхать в мире.
Они вздохнули и почувствовали неожиданную усталость, как те, кого долго и упорно допрашивали, хотя ни одного слова не было сказано открыто.
- Теперь идите! - сказал Келеборн. - Вы отягощены печалью и трудом. Даже если бы ваш поиск не касался нас так тесно, вы бы смогли отдохнуть в этом городе, пока не восстановите силы и не излечитесь. Теперь вы будете отдыхать, и мы пока не станем говорить о вашем дальнейшем пути.
В эту ночь товарищество спало на земле, к большому удовлетворению хоббитов. Эльфы воздвигли для них павильон среди деревьев у фонтана и поставили в нем мягкие диваны. Затем, проговорив своими прекрасными эльфийскими голосами пожелания мира, покинули путников. Путешественники еще некоторое время говорили о своей предыдущей ночи, и о дневном пути, и о господине и о госпоже, но у них не хватало решимости заглядывать дальше.
- Почему ты покраснел, Сэм? - спросил Пиппин. - Можно было подумать, что у тебя нечиста совесть. Надеюсь, ничего хуже замысла стащить у меня одеяла не было в твоем мозгу?
- Я никогда не думаю о таких вещах, - ответил Сэм, не настроенный шутить. - Если хотите знать, я почувствовал, что на мне ничего нет, и мне это не понравилось. Она глядела внутрь меня и спрашивала, что я буду делать, если она даст мне возможность вернуться домой, в Удел, в хорошенькую нору с... с собственным небольшим садом.
- Интересно, - сказал Мерри. - Я чувствовал почти то же самое, только... только... Больше я не буду говорить, - скованно добавил он.
Все, казалось, испытали одно и то же: каждый чувствовал, что ему предлагают выбор между лежащей впереди тьмой, полной опасностей, и тем, что он страстно желает - это желание было совсем рядом, и чтобы получить его, нужно было только свернуть с дороги и предоставить поиск и войну с Сауроном остальным.
- Мне кажется также, - сказал Гимли, - что мой выбор сохранится в тайне и будет известен только мне.
- Мне это кажется чрезвычайно странным, - заметил Боромир. - Может, это было только испытание, и она хотела прочесть наши мысли с добрым намерением, но я вынужден также сказать, что она искушала нас и предлагала то, что в ее власти дать. Нет необходимости говорить, что я отказался слушать. Люди Минас Тирита верны своему слову...
Но что предлагала ему госпожа, Боромир так и не сказал.
Что же касается Фродо, то он не говорил ничего, хотя Боромир засыпал его вопросами.
- Она дольше всего смотрела на вас, хранитель Кольца, - сказал он.
- Да, - ответил Фродо, - но что бы ни пришло мне в голову, путь там и останется.
- Но поберегись! - сказал Боромир. - Я не очень верю этой эльфийской госпоже и ее шуткам.
- Не говорите злого слова о госпоже Галадриэль, - строго сказал Арагорн. - Вы не знаете, о чем говорите. Ни в ней, ни в этой земле нет зла, если только человек не приносит его с собой. Но пусть он тогда побережется! И только сегодня ночью впервые с Раздола я буду спать без страха. Я хочу крепко уснуть и хоть на время забыть свое горе. Сердце мое и руки устали.
Он лег на диван и немедленно уснул.
Остальные вскоре последовали его примеру, и ничто не тревожило их сон. Проснувшись, они увидели, что лужайка перед павильоном освещена ярким светом дня и фонтан сверкает на солнце.
Несколько дней они провели в Лотлориене. Все это время ярко светило солнце, только изредка выпадал мягкий теплый дождь и, проходя, оставлял все живое свежим и чистым. Воздух был прохладен и мягок, как ранней весной, однако путники чувствовали, что вокруг усиливается зима. Им казалось, что они ничего не делают, только едят, пьют, отдыхают и прогуливаются меж деревьями, и этого было довольно.
Они не видели больше господина и госпожу и мало разговаривали с эльфами: мало кто из лесного народа знал язык вестрон. Халдир распрощался с ними у шел обратно к северным границам, где были установлены сильные посты после тех новостей о Мории, что принесли путники. Леголас почти все время проводил с Галадримом и после первой ночи не спал с товарищами, хотя возвращался, чтобы поесть и поговорить с ними. Уходя, он часто брал с собой Гимли, и остальные удивлялись этой перемене.
Путешественники часто говорили о Гэндальфе, и то, что каждый знал о нем, ярко вставало перед их глазами. Когда прошли усталость и боль, горе от потери стало осознаваться острее. Они часто слышали поблизости голоса эльфов и знали, что те слагают плачи о гибели Гэндальфа: они часто слышали это имя среди мягких звучных слов, которых не могли понять.
Митрандир, Митрандир, - пели эльфы, - о Серый Пилигрим! - Так они любили называть его. Но когда Леголас был с товариществом, он не переводил им песни, сказав, что не обладает нужным искусством и что горе его так велико, что вызывает слезы, а не песню.
Фродо был первым, кто попытался излить свое горе в запоминающихся словах. Ему редко хотелось сочинить песню или стихотворение, даже в Раздоле он слушал, но сам не пел, хотя в памяти его хранилось множество стихотворных строк. Но сейчас, когда он сидел у фонтана в Лориене и слышал вокруг голоса эльфов, его мысли приняли форму песни, и песня эта показалась ему красивой. Но когда он попытался повторить ее Сэму, то смог вспомнить лишь часть.

Когда сгущался в Уделе вечер,
Серой тенью ушел он вдаль,
Провожал его только ветер,
В песне ветра была печаль.
Долги были его дороги,
Реки помнят о нем и леса,
Помнят южных холмов отроги,
И камней говорят голоса.
Он не знал преград в Средиземье,
Проходил он сквозь двери острогов,
Сквозь болота и сквозь метели,
И сквозь ужас драконьих логов.
Все народы от лун до харада
Знал, как братьев своих и сестер.
Говорил он со зверем лохматым
И с поющим на ветке дроздом.
Среди магов был величайший,
Страшен в гневе и весел с друзьями
Странник Серый в одежде рваной,
Проходящий между холмами.
Победил он и тень, и пламя.
Он один стоял на мосту...
Его посох разбился о камни,
Канул гений его в темноту.

- Вы скоро превзойдете мастера Бильбо, - заметил Сэм.
- Боюсь, что нет, - ответил Фродо. - Но это лучшее, что я могу сочинить.
- Ну, мастер Фродо, если вы еще раз попробуете, вставьте, пожалуйста словечко о его фейерверках, - сказал Сэм. - Что-нибудь вроде этого:

Был он волшебником света,
Фейерверки делал из звезд,
Делал лучшие в мире ракеты,
Что горели, как огненный дождь.

- Нет, это я оставлю тебе, Сэм. Или, может, Бильбо. Но - хватит, я не могу больше говорить об этом. Не могу представить, как сообщу ему эту новость.
Однажды вечером Фродо и Сэм прогуливались в прохладных сумерках. Оба вновь почувствовали беспокойство. На Фродо внезапно пала тень предстоящего расставания: он каким-то образом знал, что близко время, когда он должен будет покинуть Лотлориен.
- Что ты думаешь теперь об эльфах, Сэм? - спросил он. - Я задаю тебе тот же вопрос, что и раньше - кажется, это было много веков назад, но с тех пор ты многое повидал.
- Да уж! - согласился Сэм. - И я считаю, что есть эльфы и... Эльфы. Все они достаточно эльфы, но по-разному. Этот народ в Лориене, больше не путешествует бездомно и больше похож на нас: эльфы кажутся сроднившимися с Лориеном больше, чем хоббиты с Уделом. Трудно сказать, они ли сделали землю такой или земля сделали их, если мы понимаете, что я имею в виду. Здесь удивительно спокойно. Кажется, ничего не происходит, и никто не хочет, чтобы происходило. Если в этом какое-то волшебство, то оно настолько глубоко, что я его не вижу.
- Ты сможешь увидеть все, что только захочешь, - сказал Фродо.
- Ну, - ответил Сэм, - я хочу сказать, что никто этим не занимается. Никаких фейерверков, которые обычно показывал бедный старый Гэндальф. Интересно, что мы не видим в эти дни господина и госпожу. Теперь мне кажется, что _о_н_а_ может делать удивительные вещи, если захочет. Мне так хочется посмотреть эльфийское волшебство, мастер Фродо!
- А я не хочу, - сказал Фродо. - Я удовлетворен. И мне не хватает не фейерверков Гэндальфа, а его густых бровей, его вспыльчивого характера, его голоса.
- Вы правы, - согласился Сэм. - И не думайте, что мне не грустно без него. Просто я хотел взглянуть на колдовство, о котором рассказывают старые сказки. Никогда я не видел земли прекраснее этой. Как будто ты дома в праздник, если вы меня понимаете. Я не хочу уходить отсюда. Но я чувствую, что нам придется уходить и нужно это делать побыстрее.
"Если будешь затягивать работу, лучше и не начинай ее", - говорил обычно мой старик. Не думаю, чтобы этот народ мог еще чем-то, даже волшебством, помочь нам.
- Боюсь, что ты прав, Сэм, - сказал Фродо. - Но я очень надеюсь, что перед уходом мы еще раз увидим госпожу эльфов.
Как бы в ответ на его слова, к ним приблизилась госпожа Галадриэль. Высокая, белоснежная, прекрасная, шла она под деревом. Не сказав ни слова, она поманила их.
Повернувшись, она повела их на южный склон холма Гарас Галадон. Пройдя через ворота в высокой живой изгороди, они оказались в замкнутом пространстве. Здесь не росли деревья, и оно лежало открытым под небом. Взошла вечерняя звезда и сверкала белым огнем над западными лесами. Госпожа по длинному лестничному пролету спустилась в глубокую зеленую лощину, через которую, журча, пробегал серебряный ручей, начинавшийся от фонтана на холме. На дне лощины на низком пьедестале, вырезанном в форме ветвистого дерева, стоял серебряный бассейн, широкий и неглубокий, а рядом с ним - серебряный кувшин.
Галадриэль водой из ручья до краев наполнила бассейн, дохнула на воду и, когда вода успокоилась, заговорила.
- Это зеркало Галадриэль, - сказала она. - Я привела вас сюда, чтобы вы взглянули в него, если захотите.
Воздух был тих, долина темна и глубока. Госпожа высока и бледна.
- Зачем нам смотреть и что мы увидим? - спросил Фродо, полный благоговейного страха.
- Я могу приказать зеркалу открыть многое, - ответила она, - и некоторым я могу показать то, что они желают видеть. Но зеркало также показывает и непрошенное, и эти картины часто более неожиданны и ценны, чем то, что мы хотим увидеть. Что вы увидите, если зеркало будет показывать свободно, я не могу сказать. Оно показывает то, что было, и то, что есть, и то, что может быть. Но кто что увидит, не может предсказать даже мудрейший. Хотите посмотреть?
Фродо не ответил.
- А вы? - спросила она, оборачиваясь к Сэму. - Я думаю, именно это ваш народ называет магией, хотя я не совсем ясно понимаю, что вы имеете в виду: иногда вы то же слово используете для коварства врага. Но это, если хотите, магия Галадриэль. Разве вы не говорили, что хотите увидеть эльфийское волшебство?
- Говорил, - ответил Сэм, немного дрожа от страха и любопытства. - Я взгляну, госпожа, если вы того хотите.
- Хотелось бы бросить взгляд на то, что происходит дома, - сказал он в сторону Фродо. - Кажется, ужасно много времени прошло с тех пор, как мы ушли из него. Но я увижу только звезды или что-то, чего я не понимаю.
Госпожа мягко рассмеялась.
- Смотрите и не притрагивайтесь к воде, - сказал она.
Сэм взобрался на пьедестал и склонился над бассейном. Вода выглядела холодной и темной. В ней отражались звезды.
- Только звезды, как я и думал, - сказал Сэм. Потом удивленно вздохнул: звезды исчезли. Как будто отдернули темную вуаль. Зеркало посерело, потом стало ясным. Светило солнце, и ветви деревьев раскачивались на ветру. Но прежде чем Сэм понял, что он видит, свет померк. Теперь ему показалось, что он видит Фродо, который с бледным лицом спал под большим темным утесом. Потом он увидел самого себя идущим по тусклым проходам и взбирающимся по бесконечным извивающимся лестницам. Внезапно он понял, что ищет что-то крайне необходимое, но что именно, он не знал. Подобно сновидению, изображение растаяло, и он снова увидел деревья. Но на этот раз они не были так близко, и он смог разглядеть, что происходит: ветви раскачивались не от ветра, они падали на землю.
- Ой! - воскликнул он гневным голосом. - Это, должно быть, Тэдди Сэндимен спиливает деревья. Нельзя этого делать, это та самая аллея за мельницей, что затеняет дорогу в Приречье. Если бы только добраться до Тэда!
Но тут Сэм заметил, что старая мельница исчезла и на ее месте стоит большое здание из красного кирпича. В нем и около него работало множество людей. Поблизости дымила высокая красная труба. И черные клубы дыма постепенно затянули поверхность зеркала.
- Какая-то дьявольщина происходит в Уделе, - сказал Сэм. - Элронд знал, что делал, когда хотел отослать назад мастера Мерри. - Неожиданно Сэм издал крик и отскочил. - Я не могу здесь оставаться, - словно в беспамятстве сказал он. - Я должен вернуться домой. Вся Исторбинка перекопана, а бедный старик везет свои пожитки в тачке вниз по холму. Я должен вернуться домой!
- Вы не можете вернуться домой в одиночестве, - сказала госпожа. - Вы ведь не хотели возвращаться домой без хозяина до того, как заглянули в зеркало. Помните, что зеркало показывает множество картин, и не все из них сбываются. Некоторые никогда не сбудутся, если только вы не свернете с истинной дороги, чтобы предотвратить увиденное. Зеркало опасный проводник в делах.
Сэм уселся на землю и зажал голову в руках.
- Хотел бы я никогда не приходить сюда. Больше не хочу видеть волшебство, - сказал он и замолчал. Через некоторое время он снова заговорил, заговорил хрипло, как бы борясь со слезами. - Нет, я вернусь домой только долгой дорогой вместе с мастером Фродо или не вернусь домой. Если то, что я видел, окажется правдой, кому-то будет очень горячо!
- Хотите посмотреть, Фродо? - спросила госпожа Галадриэль. - Вы ведь не хотели бы видеть эльфийское волшебство и были удовлетворены.
- Вы советуете мне посмотреть? - спросил Фродо.
- Нет, - ответила она. - Я вообще не даю вам совета. Вы можете увидеть что-нибудь: и плохое, и хорошее, и увиденное может оказаться полезным для вас, а может - и нет. Смотреть - одновременно хорошо и опасно. Но я думаю, Фродо, что у вас хватит храбрости и мужества, иначе я не привела бы вас сюда. Поступайте, как хотите.
- Я посмотрю, - сказал Фродо. Он взобрался на пьедестал и наклонился над темной водой. Немедленно зеркало прояснилось, и он увидел сумеречную землю. На фоне бедного неба в отдалении возвышались горы. Длинная серая дорога уходила из поля зрения. Вдали на ней показалась фигура, вначале слабо видимая и маленькая, она медленно приближалась и становилась все больше и четче. Неожиданно Фродо понял, что фигура напоминает ему Гэндальфа. Он чуть не позвал мага громко по имени, но тут увидел, что фигура одета не в серое, а в белое, в руке у нее был белый посох. Голова была наклонена, так что Фродо не мог разглядеть лица, вот фигура миновала поворот дороги и ушла из поля зрения зеркала. Фродо сомневался: видел ли он Гэндальфа в одном из его прошлых путешествий или это был Саруман.
Картина изменилась. На короткий миг, но очень ясно он разглядел Бильбо, без отдыха ходившего по своей комнате. Стол был покрыт беспорядочными грудами бумаг, за окном шумел дождь.
Последовала пауза, и затем картины стали быстро сменять друг друга. Фродо каким-то образом знал, что это части большой истории, в которой он принимает участие... Туман разошелся, и он увидел картину, которой никогда не видел раньше, но это море. Опустилась тьма. Море вскипело яростным штормом. Потом он снова увидел солнце, кроваво-красным пятном светившее сквозь разрыв в облаках, увидел черные очертания большого корабля с изорванными парусами, плывущего на запад. Затем - широкая река, текущая через многонаселенный город. Снова корабль с черными парусами, но на этот раз было утро, и вода светилась, а на знаменах корабля под солнцем сверкала эмблема - белое дерево. Поднялся дым и пыль огромной битвы, и вновь солнце потонуло в кроваво-красной мгле, и в этой мгле вдаль уходил маленький корабль, мерцая огнями. Все исчезло. Фродо вздохнул и приготовился отойти.
Но неожиданно зеркало снова потемнело, как будто превратившись в темную глубинную дыру, и Фродо смотрел в пустоту. В темной пропасти возник единственный глаз. Он медленно увеличивался, пока не заполнил собой все зеркало. Он был так ужасен, что Фродо прирос к месту, не способный ни крикнуть, ни отвести взгляда. Глаз был обрамлен огнем, но сам был желтый, как у кошки, внимательный и пронзительный, и черный зрачок в нем открывался как пропасть, как окно в ничто.
Но вот взгляд глаза начал блуждать, ища чего-то. И Фродо с уверенностью и ужасом осознал, что глаз ищет именно его. Но он также знал, что сейчас глаз не может его увидеть, пока не может. Кольцо, висевшее у него на груди на цепи, потяжелело и стало тяжелее большого камня, голову Фродо потянуло вниз. Казалось, зеркало стало горячим и облака пара поднялись с поверхности воды. Фродо пошатнулся.
- Не касайтесь воды! - быстро сказала госпожа Галадриэль. Видение померкло, и Фродо увидел отражение звезд в серебряном бассейне. Шатаясь, он отступил и взглянул на госпожу.
- Я знаю, что вы видели последним, - заметила она. - Я тоже видела это. Но не бойтесь! И не думайте, что Лотлориен защищена от врага только пением среди деревьев и слабыми стрелами эльфийских луков. Скажу вам, Фродо, что даже говоря с вами, я ощущаю врага, Повелителя Тьмы, я знаю все его мысли и замыслы, касающиеся эльфов. А он тоже стремится увидеть меня и мои мысли. Но дверь до сих пор была закрыта!
Она подняла свои белые руки и жестом отказа протянула ладони к востоку. Эрендил, вечерняя звезда, наиболее любимая эльфами, ярко сверкал в небе. Свет его был так ярок, что фигура эльфийской госпожи отбрасывала на землю тусклую тень. Лучи звезды отразились в кольце на ее пальце, кольцо сверкало, как полированное золото, выложенное серебром, и белый камень в нем мерцал, как вечерняя звезда, присевшая отдохнуть на ладони госпожи. Фродо с благоговением смотрел на кольцо: ему неожиданно показалось, что он понял.
- Да, - сказал она, отвечая его мыслям, - об этом не позволено говорить, и даже Элронд не сказал об этом. Но его нельзя скрыть от хранителя Кольца, от видящих глаз. Сила Лориена в кольце, одном из трех колец, что носит на пальце Галадриэль. А это Нэин, кольцо с алмазом, и я его хранительница.
Он подозревает об этом, но точно не знает - пока не знает. Теперь вы видите, что вы пришли к нам вестником самой судьбы. Если вы потерпите поражение, мы все попадем под власть врага. Но если вы победите, если вы уничтожите Кольцо, наша власть исчезнет, Лотлориен опустеет, и путы времени сомкнутся над нами. Мы должны будем уплыть на запад или превратимся в пугливый народ ущелий и пещер, будем забыты и забудем все сами.
Фродо склонил голову.
- Чего же вы хотите? - спросил он.
- Пусть будет то, что должно быть, - ответила она. - Любовь эльфов к их земле глубже глубины моря, их печаль бессмертна и ее невозможно будет утешить. Но они скорее бросят все, чем подчинятся Саурону: они знают его теперь. Но вы не отвечаете за судьбу Лотлориена, только за выполнение собственной задачи. Но я хотела бы, хоть это и невозможно, чтобы Кольцо никогда не было изготовлено или чтобы оно так и не было бы найдено.
- Вы мудры, бесстрашны и прекрасны, госпожа Галадриэль, - сказал Фродо. - Я отдал бы вам Кольцо, если бы вы захотели этого. Для меня это слишком тяжелая ноша.
Галадриэль неожиданно рассмеялась чистым смехом.
- Может, госпожа Галадриэль и мудра, - сказала она, - однако она встретила достойного партнера в вежливости. Вы очень вежливо отомстили за мою попытку испытать ваше сердце при нашей первой встрече. Не стану отрицать, что сердце мое страстно жаждет то, что вы предлагаете. Долгие годы я размышляла, что сделала бы я, если бы Великое Кольцо оказалось у меня в руках, и смотрите! Оно уже здесь. Зло родилось давно и существует - живет Саурон или нет, разве не было бы это злом, если бы я взяла кольцо силой или страхом у моего гостя?
И вот оно пришло. Вы готовы добровольно отдать мне Кольцо! На месте Повелителя Тьмы вы посадите королеву. И я не буду темна, я буду прекрасна и ужасна, как утро и ночь! Прекрасна, как море и как солнце, и как снег в горах! Ужасна, как буря и как молния! Я буду крепче, чем основание мира! Все будут любить меня и отчаиваться!
Она подняла руки, и от ее кольца сверкнул яркий свет, осветивший ее и оставивший все окружающее во тьме. Она стояла перед Фродо и казалась удивительно высокой, прекрасной, ужасной и внушающей почтение к себе. Потом рука ее опустилась и свет погас, а она неожиданно рассмеялась - и вот, она уменьшилась, стала обычной эльфийской женщиной, одетой в простую белую одежду, чей прекрасный голос был мягок и печален.
- Я выдержала испытание, - сказала она. - Я уйду на запад и останусь Галадриэлью.
Они долго стояли молча. Наконец госпожа снова заговорила.
- Вернемся, - сказала она. - Утром вы должны уйти: мы сделали выбор, и узы судьбы нерасторжимы.
- Перед уходом я хочу задать один вопрос, - сказал Фродо. - Я все время хотел спросить об этом Гэндальфа в Раздоле... Мне позволено хранить одно кольцо, но почему я не могу видеть остальные кольца и знать мысли их хранителей?
- А вы и не пытались, - ответила она. - И лишь трижды вы надевали на палец Кольцо с тех пор, как узнали о его власти. И не пытайтесь! Это уничтожит вас. Разве Гэндальф не говорил вам, что Кольцо дает власть в соответствии с возможностями каждого своего обладателя. Прежде чем использовать эту власть, вы должны стать гораздо сильнее и взрастить свою волю, подчиняя себе волю других. Но даже просто так, как хранитель Кольца, как тот, кто носил его на пальце, вы обладаете теперь более острым взором. Вы проникли в мои мысли легче и глубже, чем многие, считавшиеся мудрецами. Вы видели глаз того, кто владеет семью и девятью. И разве вы не увидели и не узнали кольцо на моем пальце?.. А вы видите мое кольцо? - спросила она, обращаясь к Сэму.
- Нет, госпожа, - ответил тот. - По правде говоря, я удивляюсь, о чем это вы говорите. Мне показалось, что я вижу звезду у вас на пальце. Но если вы спросите меня, я скажу, что мой хозяин прав. Я хотел бы, чтобы вы взяли его кольцо. Вы правильно используете его. Вы остановите тех, кто перекапывает Исторбинку и изгоняет старика. Вы заставите кое-кого заплакать за эту грязную работу.
- Я сделала бы это, - сказала она. - Я бы с этого начала. Но, увы! Этим бы не кончила. Не будем больше говорить об этом.

0


Вы здесь » Инфармационка » Книги. » Властелин Колец.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC